Мадам Даника - М Кей Нуар

Тело Алессио смягчается против моего, когда он расслабляется в страстном поцелуе, наши руки блуждают друг по другу, хватая, сжимая, скручивая, пощипывая.

Втираясь бедрами в его, я сухо трахаю свою подростковую любовь, потирая наши члены друг о друга.

Свободный предаться своим желаниям, я кусаю его шею, зажимая кожу между зубами, отмечая его, заталкивая его руки вверх над головой и прижимая их к стене. Он позволяет мне.

Алессио соблазнительно облизывает мою мочку уха, шепча: — Трахни меня, Данте, — и дрожь пробегает по моему позвоночнику, прямо к члену.

— Хм... — Я опускаю его запястья и тянусь к его члену, вытаскивая его из бесполезной ткани, скрывающей его. — Твоя тугая дырочка так красиво растягивается...

Это правда.

С Алессио мы всегда менялись местами в позиции снизу; распределение власти было более равномерным, чем с Даникой.

Мы открыто выражали свои желания, как бы трудно мне ни было сначала найти слова, произнести их ему, другому мужчине, другому Дону. Но Алессио был не просто каким-то другим Доном, он был моим, нашим.

— Нет ничего, чего бы я хотел больше, дорогой, — говорит мне Алессио, сползая вниз по стене, пока не оказывается передо мной на коленях, готовый взять мой член в горло.

Я слишком велик для Даники, чтобы она могла вместить меня целиком, но у Алессио нет рвотного рефлекса, и он проглатывает меня целиком, пока я стою застыв, сердце колотится в груди.

Громкий стон срывается с моих губ, когда он работает губами над моей эрекцией, заливая слюной мой член. Как он, черт возьми, так хорош в этом?

Громко кряхтя, я хватаю его за волосы и поднимаю, прежде чем кончить ему в горло, поднимая его на ноги, чтобы слизать свой предэякулят с его губ.

— Где смазка? — шепчу я, грубо кусая его нижнюю губу, когда отстраняюсь.

— На кухне. — Алессио высвобождается из моей хватки и ныряет внутрь. Я следую за ним, но он не замечает меня, сначала. Пока я не хватаю его сзади и не перегибаю через мраморную островную стойку.

Я вырываю смазку из его рук, оставляя его согнутым передо мной. — Я возьму это, спасибо.

— На кухне? О, извращенно. — Алессио виляет задницей передо мной, и я борюсь с желанием рассмеяться.

— Снимай одежду, — инструктирую я, шлепая его по заднице плоской ладонью.

Не колеблясь, Алессио поворачивается и раздевается догола, взбираясь на холодную стойку на своих сильных мускулистых руках.

— Теперь ты, — говорит он мне, медленно поглаживая свой член, пока я тоже снимаю шорты. — Хм, — он посылает мне воздушный поцелуй, — Привет, Соня.

Хмурый взгляд искажает мое лицо, когда я ворчу: — Не смей. Только Даника может так его называть.

Алессио смеется, тянется к моему члену и прижимает две головки друг к другу, потирая их одновременно, вырывая голодный рык с моих губ.

Я более чем готов, истекаю похотью.

Черт возьми, опять?

Моя рука находит его трахею, смыкаясь вокруг горла, когда я толкаю Алессио вниз на большую стойку, его тело заметно дрожит при соприкосновении с прохладным мрамором.

Дон Санторо не сопротивляется, просто позволяет вести себя туда, куда мне нужно, бедра изгибаются, спина выгибается, реагируя на каждое прикосновение, будто я хозяин, а он марионетка.

Грубыми движениями я раздвигаю его бедра, опускаясь между ними, чтобы сомкнуть губы вокруг этого красивого члена, которого мне никогда не будет достаточно.

Раньше я никогда не мог представить, что получу столько же удовольствия от минетов, сколько от их получения. Но так много изменилось с тех пор, как Алессио вернулся в мою жизнь. С тех пор как Даника помогла мне открыть мою сексуальную свободу.

Свободу, которую я планирую полностью использовать, размазывая смазку вокруг дырочки Алессио, наслаждаясь маленькими вздохами, которые холодная жидкость вызывает с его губ в ответ. Почти так же сильно, как я наслаждаюсь шипящим итальянским ругательством, которое он выплевывает, когда я ввожу указательный палец в его задницу мгновение спустя.

Он сжимается вокруг меня, напевая, как маленькая птичка, пока я пальцем ласкаю его.

— Перестань дразнить меня и уже трахни, — стонет Алессио, когда я ввожу еще один палец, растягивая его.

— Я не хочу причинить тебе боль. Терпение, — рычу я, третий смазанный палец присоединяется к остальным.

Алессио не перестает жаловаться, пока я не прижимаю кончик своего члена к его входу... и затем он замолкает, очень тихо, задерживая дыхание.

— Ты готов? — спрашиваю я.

Алессио кивает. — Пожалуйста.

— Ты сможешь взять все?

— Наполни меня, Папочка! — умоляет Алессио, когда я осторожно вхожу, добавляя больше смазки для верности. Никто не называл меня «Папочкой» уже давно, но я не против, когда Алессио так делает. Он может называть меня как хочет.

Моя первая любовь громко рычит, когда я вхожу до конца, растягиваясь, чтобы принять меня всего.

— Такой хороший мальчик, — говорю я ему, наслаждаясь сменой динамики.

— Для тебя, Дон Фера, всегда, — хрипит Алессио между частыми вздохами, держась за край стойки, пока я медленно погружаюсь в него до основания.

— Расслабься, детка. — Я говорю с ним так, как Даника говорит со мной, пробуя, впитывая каждую реакцию, каждый звук, когда Алессио разваливается вокруг моего члена.

Больше никаких слов не срывается с его губ, когда я обхватываю рукой его член, сжимая его в унисон с моими толчками. Просто красивый беспорядок, ноги в воздухе, мой, чтобы использовать, как я считаю нужным.

Я трахаю его, пока мои яйца не начинают сокращаться, предупреждая, что я опасно близок к тому, чтобы кончить.

Алессио хнычет. Я вижу по дрожи в его коленях, что он тоже должен быть близко.

— Слова. Используй слова, — требую я, трахая его сильнее.

— Б-близко... — заикается Алессио, будто сформировать простое слово было невероятно трудно.

— Попроси разрешения, — настаиваю я, ускоряя движения. Обычно ему не нужно спрашивать, но я хочу услышать это на этот раз.

Он не колеблется. Ни на секунду. — Пожалуйста, Папочка. Пожалуйста, можно мне кончить? — послушно стонет Алессио, и я знаю, что ни у меня, ни у него не осталось много времени.

— Кончи для меня, amore. У тебя есть разрешение.

Единственный ответ Алессио — громкий стон. Я держу его член, когда он содрогается в моей руке, выплескивая густую сперму на мои костяшки.

Мгновение спустя я кончаю внутри него, неудержимый первобытный рев вырывается из моей диафрагмы.

Оставив липкий беспорядок на стойке, я выхожу, падая на большой диван позади меня в открытом пространстве.

Когда он снова может найти свои ноги, Алессио спрыгивает со стойки и присоединяется ко мне, прижимаясь своей высокой фигурой в моих объятиях, его голова