Мадам Даника - М Кей Нуар

— Теперь посмотрим, сможем ли мы устроить из тебя хороший маленький беспорядок. Бьюсь об заклад, ты возьмешь меня, как хороший мальчик, верно?

Алессио яростно кивает. — Пожалуйста, наполни меня, Мисс.

Сжав его поводок, я вхожу, сначала медленно, пока он не расслабляется вокруг моего члена, позволяя мне наполнить его до краев, громко постанывая, когда я трахаю его в кровать, снова и снова попадая в его простату, пока Данте дрочит ему.

Я ловлю взгляд мужа, и мы обмениваемся улыбкой, прежде чем вернуть внимание к тому, чтобы заставить Алессио кончить, — отличная командная работа.

Он не выдерживает долго; через несколько минут Алессио кричит мое имя, слезы текут по его щекам, умоляя кончить. Но я не позволяю ему, нет, я оставляю его на грани, плачущего, взбешенного, неудовлетворенного.

Я бросаю презерватив на пол и заменяю его свежим, прежде чем поменяться местами, прижимая колени Данте к груди, пока Алессио, все еще твердый, все еще нуждающийся, смыкает кулак вокруг ствола Данте, накачивая его в такт моим толчкам.

Я чувствую себя такой могущественной, на вершине мира, когда легкомысленно играю с удовольствием Донов, мучая их тем единственным, что им нужно, но чего я им не даю, — разрешением кончить.

— Пожалуйста, Даника! Пожалуйста! — Данте близок к бреду от потребности извергнуться, но мы все знаем, что шансы, что я позволю это сделать, малы.

— Оставь его, — говорю я Алессио, и Данте рушится в отчаянии, его член ноет от разрядки, на грани, так чертовски близко, но так далеко.

— Пожалуйста, имей сердце! — Глупый мальчик, он знает, чем заканчивается этот разговор. Мое черное сердце не знает пощады для плачущих маленьких мальчиков с опухшими яйцами и истекающими членами.

Я взбираюсь на кровать, размазывая влажность между своими бедрами по ноге Данте, когда делаю это, садясь на него верхом, широко раздвинув ноги.

— Разве ты не знаешь, что хорошие мальчики кончают последними? — Я жестоко смеюсь, полностью в образе, когда натягиваю его поводок так туго, что он почти перекрывает ему воздух.

У Данте нет шанса ответить, потому что я смещаюсь выше, чтобы устроиться на его груди, своей киской на его лице.

— Ешь, щенок, — инструктирую я, когда его теплое дыхание щекочет мою кожу. — Мадам там внизу истекает.

Он не колеблется ни секунды. Язык Данте на моем клиторе вырывает у меня вздох. Как и большие руки Алессио, раздвигающие мою грудь сзади, когда он присоединяется к нам.

Никто не говорил ему, что он может двигаться, но мне слишком хорошо, чтобы возражать. Я откидываюсь на Алессио, когда он ласкает мою грудь, сжимая мои соски между пальцами, его лицо зарыто в мою шею, целуя меня, облизывая, покусывая.

Может, Данте может дышать, а может, и нет, но он ни на секунду не ослабляет ритм, вылизывая мою киску, как гребаный босс. Я знаю, что он подал бы сигнал стоп-слова, если бы действительно рисковал задохнуться, но его руки остаются сцепленными на моих бедрах, удерживая мою задницу перед его лицом.

Мои стоны становятся все громче и громче, когда оргазм тянет края моей кожи, начинаясь теплым в моем животе, а затем разрастаясь все шире и шире, пульсируя наружу волнами страсти, пока я не кричу — без слов, просто высокий вопль экстаза, так сильно кончая!

— Хватит, — выдыхаю я наконец, когда больше не могу, и Данте отпускает, хватая ртом воздух между моих бедер.

Алессио опрокидывает нас обоих с Данте, все трое потные беспорядки под ленивым потолочным вентилятором.

Возможно, 7 вечера, возможно, 11. Кому какое дело? Персонал давно был отправлен домой с сообщением, что мы вызовем их, если они понадобятся.

Мужчины зажимают меня между собой, обвивая меня своими телами, пока мы обмениваемся поцелуями, прижимаясь, кожа к коже, — самое удивительное чувство. Ну, второе по удивительности.

— Я хочу тебя внутри себя, — улыбаюсь я.

— Кто из нас? — спрашивает Алессио, сжимая мою щеку.

— Оба, — ухмыляюсь я, облизывая его губы.

Алессио игриво шлепает меня по заду. — Я первый, я хочу сзади!

— Эй! Я не объект.

— Не для этой игры, нет, — уступает он.

— Я согласен с таким раскладом, — просто говорит Данте, просовывая указательный палец между моих ног, проводя по скользкой влажности, которую он сам вызвал. Я стону от интимного прикосновения, моя кожа мгновенно снова покрывается мурашками.

И затем наступает моя очередь быть наполненной до краев.

Данте садится, опираясь на изголовье, пока я забираюсь к нему на колени. Не отрывая взгляда от его глаз, я медленно опускаюсь на его член, направляя его свободной рукой, другой держась за его плечо, чтобы стабилизировать движения. Мой оргазм все еще свеж, и он легко входит, смазанный моей собственной спермой.

— Миссис Фера. — Данте улыбается, прижимая меня к своему телу, когда его член полностью погружен в меня.

С широкой улыбкой я целую его в лоб, а затем в губы, медленно покачивая бедрами, оседлав его.

— Дон Фера. — Он хорошо чувствуется внутри, так идеально. Та самая форма, которая мне нужна внутри: он.

Алессио дает нам мгновение, прежде чем толкнуть меня на грудь Данте, раздвигая мои ягодицы перед собой.

Я громко ахаю, когда он пальцами ласкает мою дырочку, смазывая ее для своей толстой эрекции.

О боже, иметь их обоих одновременно... Нет ничего подобного.

Моя задница болезненно растягивается на члене Алессио. Его член может быть меньше, чем у Данте, но он чертовски толстый.

Я убеждена, что не могу принять его всего, хотя раньше принимала.

Алессио гладит мою грудь сзади. — Расслабься, cara mia.

Роли поменялись, и я должна прислушаться к своему собственному совету: дышать, расслабляться, принимать его, как хорошая девочка. Для него я легко делаю все это.

И затем он внутри, полностью, оба члена просто покоятся внутри меня на мгновение, когда Алессио обнимает меня сзади, прижимая вниз к Данте, чтобы тоже дотянуться до поцелуя.

Данте берет по груди в каждую руку, крепко сжимая мои соски, пощипывая их. Тем временем Алессио медленно выходит, частично, только чтобы снова войти.

О боже! Так много ощущений!

Это заставляет мой разум опустеть, удерживать только чувство, звук и вкус.

Особенно когда Алессио просовывает руку к моему клитору, потирая его, пока они оба входят в меня в каком-то странном синхронизированном движении, которое я не могу понять.

Я на грани перегрузки, когда интенсивная стимуляция бурлит в моих венах. Ничто не имеет значения за пределами этой комнаты. За пределами этого острова. Теперь только мы трое. Полнота.

Я нахожу глаза Данте. Они центрируют меня — изумрудные и