Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

— Любовью. — Его хриплый голос воспламеняет все мои чувства.

Это слово, сорвавшееся с его губ — само по себе целое событие; от него по коже бегут мурашки, а на затылке покалывает. По его тону я слышу, что он понимает — понимает на уровне еще более глубоком, чем я смела надеяться.

Мгновение спустя он отстраняется. А затем наносит удар, и ремень рассекает воздух.

Я тихо ругаюсь, крепче вцепляясь в стол. Когда он ударяет снова, перед глазами летят искры, а дыхание сбивается. Он замирает, замечая, что мне нужна передышка, но тут же его пальцы погружаются в мою густую влагу.

— Такая хорошая девочка, — рычит он. — Так сильно мокнешь для меня.

Он вынимает пальцы, и мои стенки сжимаются, желая всосать его обратно, но когда я подаюсь назад, один палец вонзается в мой анус.

— То, чего я хочу от тебя, котенок, — произносит он, и в его голосе слышится нечто большее, чем просто чувственность. В его глубоких тонах жажда смешивается с насилием. — То, как я хочу заполнить все твои дыры и владеть тобой.

Он вытаскивает палец из моей задницы лишь для того, чтобы вернуться уже с двумя.

Я продыхиваю это ощущение; чем больше он трахает мой зад пальцами, тем привычнее это становится. Я сосредоточена на ощущениях, жаждая новых слов, но тут чувствую головку его члена между губ своей киски.

— Тебя следует наказать за то, что ты так пудришь мозги Клирику, — рокочет он. — За то, что раздвигаешь перед ним ноги и приглашаешь всадить в тебя член. Кое-кто скажет, что это может стоить ему души.

Боже, это наконец-то происходит...

Он медленно проталкивает член внутрь, пока его пальцы продолжают трахать мой анус, используя влагу из моей киски.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь контролировать дыхание. Полнота, которую он втискивает в меня, нарастает, давление медленно переходит в боль. И тут его ремень снова щелкает по моей заднице. Я дергаюсь вперед, но он удерживает меня своей огромной ладонью на спине.

— Нет, сегодня ты примешь все, что я тебе дам, котенок, — мрачно мурлычет он. Он убирает пальцы, чтобы вогнать свой член еще глубже в мою киску, заполняя меня именно так, как я жаждала все эти ночи.

— Ты хоть представляешь, как тяжело это было, — произношу я между рваными вдохами, — все эти ночи путаться в твоих руках, чувствовать твой жар и при этом не ощущать тебя внутри?

— Сегодня ты получишь меня целиком, — рычит он, заполняя меня до такой степени, что дыхание перехватывает, а мои пальцы до белизны в костяшках вцепляются в стол. Его ремень снова щелкает по моей коже, заставляя обжигающую боль смешаться с давлением его плоти. — Ты прочувствуешь меня во всех своих дырках.

Он выходит, и вот уже широкая головка его члена оказывается между моих ягодиц. Он толкается внутрь, наваливаясь всем весом, чтобы удержать меня на месте.

— О-о, блядь, ты такой огромный, — вскрикиваю я, задыхаясь.

Ремень снова хлещет меня по заднице; мои бедра напрягаются, пока остальное тело остается неподвижным под его ладонью.

— Проси прощения, котенок. Прощения за то, что искушала меня, иначе я сделаю так, что будет больно.

Я сильно прикусываю губу и качаю головой, поднимая глаза на его размытое отражение в окне. Бросаю ему вызов. Он толкается глубже, растягивая меня до предела. Кажется, он точно знает, сколько я способна принять, потому что ощущение остается лишь давлением, не переходя в боль. Он натягивает ремень между рук.

— Открой рот, — командует он.

Я повинуюсь, дрожа от предвкушения.

Он пропускает ремень между моих зубов, а затем перехватывает оба конца одной рукой, используя его как сбрую. Взмахом другой руки он заставляет панорамное окно передо мной превратиться в подобие экрана. Я вижу саму себя — девочку в стиле аниме, которую нагнули над столом и трахают в задницу чертовски горячий священник. Одно лишь зрелище того, как он подвергает меня грязному извращению с этим порочным блеском в глазах, заставляет меня стонать, зажав ремень в зубах, и пускать слюни. Но когда он просовывает вторую руку между моих ног под юбку и вгоняет два пальца между намокших складочек моей киски, я теряю контроль.

— А теперь, маленькая кошечка, — рокочет он, и его голос сам по себе становится инструментом наслаждения. — Кричи для меня. — Он вонзает три пальца в мою киску, одновременно вгоняя член еще на дюйм в мою задницу, отчего мои глаза едва не лезут на лоб.

Блядь, само созерцание своего лица в оконном дисплее — потного, истерзанного его невозможным размером, пока он управляет мной с помощью сбруи, словно я рабыня для его развлечений — заставляет меня вибрировать от подступающего оргазма. Выражение его лица, эти точеные черты, каменеющие, пока он использует меня, эти зелено-золотые глаза, впившиеся в мои... это пробуждает глубинный источник наслаждения, о существовании которого я и не подозревала.

Он — прекрасный демон, творящий со мной все, что пожелает, и я больше не могу сдерживать этот напор. Плотину прорывает. Я кончаю на его пальцы, и Боже упаси, волны экстаза захлестывают меня, как цунами. Они катятся сквозь меня, сотрясая тело так, будто я нахожусь за пределами этого мира.

Оргазм тянется и тянется, разливаясь по венам и застилая зрение темнотой, пока все мое тело не оказывается на грани распада. Когда я бессильно обмякаю, полностью отдаваясь на его милость, он наклоняется, обжигая мое ухо горячим дыханием; его голос звучит низко, как чистый грех, вымоченный в меду.

— Посмотри на себя, разваливаешься на части как послушная маленькая шлюшка, и все только для меня. Ты была создана для того, чтобы я тебя использовал, котенок. И я еще, блядь, не закончил с тобой. Я только начал. — Его слова окончательно меня добивают. Судороги наслаждения прошивают тело.

— Ты мой грех, Хейли, — мурлычет он, и его голос просачивается в само мое естество. — Я пытался остановиться после нашего первого раза, но теперь вижу, что лишь обманывал себя. Ты принадлежишь мне так, как ни один бог никогда не простит. И я никогда не раскаюсь.

Я чувствую, как он пульсирует и изливается внутри моей задницы, а его взгляд дичает от наслаждения, хотя я еще далека от того, чтобы принять его целиком. Кажется, само обладание мной доводит его до исступления. Ремень натягивается, впиваясь в мои щеки. Я закусываю его, подаваясь назад, чтобы принять в себя еще больше, но не могу сдвинуться ни на дюйм. Я в его власти, пока он берет от меня