Душа на замену - Рада Теплинская

разочарования, этой сладкой пытки, которая доводила меня до предела. А он тем временем то целовал, то нежно покусывал мою шею и плечи, и от того, что я не могла предугадать, что последует в следующий момент — ласковый поцелуй или дразнящий, почти болезненный укус, — я возбуждалась ещё сильнее, до дрожи, которая пронизывала всё моё существо.

Мне казалось, что я больше не выдержу этой чувственной пытки, что мой мозг вот-вот расплавится от переизбытка ощущений, от такого накала страсти и желания. И тут его рука скользнула вниз и через тонкую ткань погладила моё самое чувствительное, самое сокровенное место. Это было подобно удару молнии, настолько внезапному и мощному, настолько пронзительному, что я даже не сразу поняла, что этот глубокий, утробный, абсолютно чувственный стон, вырвавшийся из моей груди, был моим. Это был звук полного, безоговорочного наслаждения и предвкушения, который вырвался из меня, как дикий зверь из клетки.

Когда его рука, не останавливаясь, продолжила своё путешествие, я не смогла удержаться от инстинктивного желания последовать за ней и всем телом подалась навстречу его ласке, прижавшись к нему так крепко, как только могла. Емрис хрипло рассмеялся мне в затылок, его горячее дыхание опалило кожу, а вибрация от смеха пробежала по моему телу, проникая в самые глубины.

— Отзывчивая моя, сладкая, хорошая… Я так тебя хочу… — прошептал он, и его слова, казалось, лишь усилили нарастающий внутри меня шквал, превратив его в цунами.

Мне хотелось крикнуть в ответ: «Хочешь — бери, прямо сейчас!», но я не могла произнести ни слова. В горле пересохло, а дыхание перехватило от нахлынувших чувств, от бурного, неудержимого потока желания, который вёл меня всё дальше и дальше к краю пропасти, где растворялись все запреты и условности.

Его рука нежно и аккуратно гладила мои ноги от щиколоток до бёдер, и в какой-то момент он лёгким, почти незаметным движением подхватил и стянул с меня трусики. Ощущение прохлады воздуха, а затем его пальцев, скользнувших между бёдер, было настолько сильным, настолько ошеломляющим, что мы оба дружно, синхронно вздохнули. Мы замерли, как две окаменевшие фигуры, охваченные одним и тем же всепоглощающим чувством, повисшие в воздухе, словно в вакууме. И буквально через мгновение в наступившей тишине я услышала его хриплый от желания голос, низкий, почти рычащий:

— Какая ты мокрая, Риночка… Горячая, чувственная…

И тут же, словно по волшебству, я почувствовала, как его ладонь сменила нечто иное — твёрдое, горячее и, о боже, такое желанное, что у меня окончательно перехватило дыхание, а мир вокруг сузился до единственной обжигающей точки соприкосновения.

61

Он скользил по поверхности, дразня, но не проникая по-настоящему, и это изысканное трение, эта опьяняющая близость усиливали возбуждение почти до невыносимой степени. Казалось, что желать большего невозможно, но желание почувствовать его внутри, целиком и глубоко, превратилось в настойчивую боль, в первобытную потребность. Пружина в моём животе была натянута до предела, тугая спираль вибрировала от сдерживаемой энергии, грозя лопнуть от восхитительного давления. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце, отдаваясь эхом не только в груди, но и в самой глубине моего существа, создавая неистовый гул на фоне невероятной чувствительности. Дыхание Емриса стало прерывистым, и я поняла, что он теряет контроль, как и я.

Внезапным, волнующим движением он обхватил обеими руками мою грудь, большими и указательными пальцами очертив круги, а затем нежно, но уверенно сжав самые кончики. Это потрясение, взрыв чистого удовольствия были настолько глубокими, настолько волшебными, что я инстинктивно выгнула спину, и с моих губ сорвался гортанный стон. А затем, наконец, он блаженно скользнул внутрь. Это было всего лишь прикосновение, едва заметное проникновение, но ощущения были настолько ошеломляющими, настолько совершенными, что я чуть не задохнулась, и у меня перехватило дыхание. Дар замер, его тело напряглось надо мной, и из его груди вырвался хриплый, напряжённый шёпот:

— Прости меня, сейчас будет немного больно.

Я была слишком поглощена головокружительным туманом удовольствия, слишком дезориентирована внезапностью ощущений, чтобы в полной мере осознать его слова. Не успела я опомниться после его извинений, как он резко вошёл в меня почти на всю длину. Я почувствовала мгновенную боль, острое давление, но оно быстро растворилось в бушующем потоке возбуждения, которое поглотило меня. Боль была незначительной, она быстро отошла на второй план, став лишь кратковременным напоминанием о том, что я осваиваю новую территорию. Дар, однако, снова остановился, тяжело дыша, и продолжил шептать мне на ухо: «Прости меня», осыпая мои плечи и шею нежными, настойчивыми поцелуями.

Словно повинуясь инстинкту, я ощутила, как от меня исходит мягкое тепло, моя целительная магия, успокаивающим бальзамом проникающая в любое место, где еще оставался дискомфорт. Поняв, что все в порядке, что первоначальная острота прошла, я с новой силой подалась навстречу следующему толчку Емриса, приподняв бедра. Казалось, внутри него прорвало плотину. Он двигался как одержимый, почти полностью выходя из меня, прежде чем войти снова, и так снова и снова, каждое его неустанное движение было мощным толчком и высвобождением. Каждый глубокий, ритмичный толчок, каждое движение назад и вперёд приближали меня к пропасти. Моё тело напрягалось, дрожало, вибрировало на грани взрыва.

А затем, не в силах больше выносить эту изысканную пытку, я полностью отдался ощущениям, с головой погрузившись в водоворот чувственного фейерверка. Мне казалось, что я то взлетаю, то падаю, то снова взлетаю, словно в безумном танце между экстазом и забвением. Я почувствовала, как он непроизвольно сжался, обхватив меня со стоном, услышала его собственный гортанный крик, когда он, не в силах сдержаться, сделал последний, первобытный толчок, глубоко погрузившись в меня и последовав за мной за край, пульсируя и изливаясь внутри меня. Я не помню, кричала ли я, вырывался ли какой-то звук из моего горла в тот момент наивысшего наслаждения, но я с поразительной ясностью помню каждое проявление его удовольствия, каждую мощную дрожь, каждый прерывистый вздох, каждый гортанный стон, эхом разносившийся по моему телу и вызывавший ответный, обжигающий восторг.

Расслабленные, пресыщенные и совершенно обессиленные, мы прижимались друг к другу и просто лежали, не желая отдаляться даже на миллиметр. Это был момент такого глубокого удивления, такой совершенной гармонии, что казалось, будто всё путешествие в этот мир стоило того, хотя бы ради этих мимолетных, драгоценных мгновений общего блаженства.

Спустя несколько долгих минут реальный мир начал мягко напоминать о себе, заставляя нас пошевелиться. Емрис, по-прежнему двигаясь с нежной осторожностью, слегка повернулся и аккуратно перевернул меня на спину. Когда наши взгляды встретились,