Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

– Позволь увидеть самой правду, – шепотом, который царапнул до самой грудины.

– Эви, – произнес он сдавленно ее имя. – Уходи.

– Ты же знаешь, что я сделаю все наоборот, дорогой, – Эви перебросила ногу через его колени, оседлав. Села лицом к застывшему парню и сосредоточилась на текущей задаче.

Пальцы дрожали.

Она заставила себя выдохнуть.

Просто сделай это.

Посмотри на очередное доказательство его ненависти.

И выбрось этого человека из своей головы.

Ее руки опустились на его грудь. Эви почувствовала жар его кожи даже через проклятую ткань. От нее пахло лесом, дождем и мылом. Хотелось наклониться ниже. Вдохнуть этот прекрасный запах всеми легкими… Она переместила пальцы к первой пуговице.

Дамиан резко выдохнул.

Эви ожидала, что он сейчас оттолкнет ее, но, кажется, Йохансен принял ее вызов.

Молчал, сверля ее тяжелым взглядом.

А у самого под ребрами все кипело.

Слишком, черт ее дери, близко.

И он не знал.

Не знал, от чего его выворачивало сильнее.

От ее прикосновений – таких невесомых и мимолетных…

Или от того, что она скороувидит?

Очередная пуговица высвободилась из петель.

Эви смотрела на рисунки.

Их было так много.

Татуировка с бабочкой у мечевидного отростка грудины, две змеи на груди справа, черная и белая; древние знаки, символизирующие тайные для нее мотивы…

Но ее интересовал один-единственный.

Он неподвижно сидел в наполовину расстегнутой рубашке, пытаясь дышать, пока она, наконец, не остановилась.

Дрожащими руками отодвинула ткань в сторону. Обнажая кожу.

Наталкиваясь напустоту.

Конечно, он свел ее.

Мир рассыпался.

Вместе с онемевшим сердцем. Сотнями вспышек – раскололся и потух, будто по щелчку пальцев.

На мгновение девушка подняла голову, всматриваясь в его глаза.

А в них – этих мертвых лесных озерах – все кричало. Кричало о том, что он тоже это чувствует. Будто сердце вырвали из груди и швырнули на грязный пол, топча ботинками.

Она не поняла, почему все внезапно стало размытым перед глазами.

– Эви, – услышала его растерянный голос.

– Все нормально, – затараторила, поспешно вскочив с его колен. – Ты выиграл, все хорошо. Не надо меня отчитывать. Простите, мистер Йохансен, такое больше никогда не повторится. Я поняла, – она выдавила из себя улыбку.

Которой он, конечно же, не поверил.

Потому что она, сука, плакала.

И это отчего-то его ранило.

Дамиан поднялся следом.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать. Хочу, чтобы ты узнала правду.

Не смей.

Не говори ей.

Ты с ума сошел?

– О чем? – она сглотнула, ощущая внезапную панику.

– Той ночью…

Заткнись уже.

Ты не можешь сказать ей правду.

– Нет! – громкий крик вырвался из ее горла.

Губы Эви побледнели.

Она ощутила противную желчь во рту. Давление в задней стенке глотки. Словно ее вот-вот стошнит.

– Не говори мне ничего.

Она уже слышала эту омерзительную историю. Во всех подробностях.

Слышала от другой, той, которую ненавидела.

Но услышать все из его уст…

Это было бы просто невыносимо.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала умоляюще Эви.

Она ненавидела то, каким слабым и жалобным был сейчас ее голос. Возвращая Эви во времена, когда она была потерянным подростком, который оплакивал утраченную любовь. Вымаливая ее у его ног. А потом истекая кровью на полу.

– Эви, я должен…

– Я тебя не слышу, – она по-детски закрыла уши руками, зажмурилась и помотала головой. – Хватит. Не слышу.

Кажется, она провела так целую вечность.

Прикосновение мужской ладони к ее рукам заставило Эви вздрогнуть. Распахнуть глаза.

Он осторожно убрал ее ладони от головы, нежно сжимая в своих руках.

Плевать на здравый смысл. Дамиан просто не мог видеть это затравленное выражение ее лица, когда Эви поняла, что он свел татуировку.

Неужели она не заслужила твоей честности?

Ведь ты своего добился – Эви тебя уже ненавидит. И вы расстались. Прошло больше пяти лет.

Так что ты потеряешь, рассказав правду?

– Пожалуйста,Огонек.

Эви затравленно посмотрела на него.

«Как ей можно причинить боль?»

И все заготовленные слова исчезли.

– Той ночью ничего не было, – выпалил Дамиан.

Она едва заметно покачала головой.

Не верит?..

Это противоречило всему, что она представляла. Всему, что он говорил прежде. Всему, что делал. Всему, чтоделает.

Дыхание остановилось в горле. Он подавил в себе желание откашляться. Потому что слова, кажется, изрезали ему всю глотку.

– Я не предавал тебя.

Но заставил в это поверить.

– Хватит… Не хочу… – ее глаза наполнились слезами.

– Огонек, я никогда тебе не изменял.

– Я не хочу это слышать… – задушенный всхлип в ответ.

Ее плечи начали трястись. Потому что это ничего не меняло. Потому что так было только хуже. Потому что он провел ее через ад впустую. Она потеряла так много всего. Гораздо больше, чем Дамиан мог себе представить. И ничего – ни его слова, ни утешения – не могли ей вернуть утраченного. Нет, потому что все это произошло из-за того, что он ее бросил. Там, одну, под ливнем, на асфальте. Рыдающую, на дороге. И это не имело отношения к его мнимой мерзкой измене, про которую Эви узнала уже позже. Да, новость о предательстве ее подкосила. Да, из-за нее ей хотелось умереть. Долгое время хотелось. Да, из-за нее она перестала верить в любовь. Но это не было главным.

«Зачем… зачем ты напоминаешь мне об этом. Я не хочу… Я ничего не хочу… Это моя вина. Не надо было лезть к нему…» – одна мысль хаотично сменяла другую.

Она так и стояла перед ним, опустив голову, пока Дамиан держал ее руки в своих.

– Ты ничего не скажешь? – не выдержал он тишины.

– Чего ты от меня ждешь? Спасибо? – Эви шмыгнула носом, ощущая, как раздражающие слезы скатываются по лицу вниз. – Здорово, что ты не переспал с ней перед нашей свадьбой. Рада за тебя. Могу я теперь вернуться к работе? – он отпустил ее руки, и Эви ощутила непонятную пустоту.

Она была уверена, на миллиард гребаных процентов – сейчас он ее выпроводит из кабинета или бросит что-то колкое в ответ. Уже приготовилась отразить атаку, но…

– Я не знаю, как мне себя вести с тобой, – честно признался Дамиан. – Внутри меня так много ненависти, Эви. Она душит, травит, как самый худший яд. Я стараюсь, очень стараюсь… Но не могу забыть кровавое побоище. Не могу забыть эти следы на стенах, на полу, этот запах… Не могу забыть, как открываю эти разноцветные праздничные коробки… Как нахожу в них… Как я кричу… Как потом осознаю – ты могла это все предотвратить. Ты могла все остановить. Одно слово – и моя жизнь бы не разрушилась. Я по-настоящему, чертовски