Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

Подсолнух чуть ниже локтя. Красивый.

Подходил его Огоньку.

На другой руке, с тыльной стороны кисти – цитата.

– «Уже темно, но ты все равно отгоняешь мрак». Интересно, чьи слова? – поддразнивая, спросил он.

– Одного придурка, кажется, Аристотель, – съязвила в своей манере девушка, усмехнувшись.

– А я думал, Сократ.

Взгляд Дамиана вдруг упал на цифры, вытатуированные на внутренней стороне ее запястья. Он схватил руку Эви, приподнял и внимательно всмотрелся. Татуировка была такой маленькой, что Йохансен ее сразу и не заметил.

– Что это за дата? – спросил он, уверенный, что это нечто важное.

Она числилась несколько лет тому назад. Странно.

И явно имела для нее огромное значение, раз Огонек ее оставила под своей кожей.

«О, черт», – мысленно простонала Эви.

Это был День Рождения Кайдена.

Не сейчас.

– Не скажешь мне? – продолжил допытываться Дамиан.

Вместо ответа Эви прижалась к нему еще ближе, обнимая его лицо ладонями, и поцеловала в губы. Вздрагивая, когда услышала хриплый и низкий стон прямо в ее рот.

Он прихватил ее нижнюю губу зубами, кусая. Словно наказывая за новую ложь и секреты.

О, гребаный, мать его, черт.

Ее тело выгнулось навстречу. Язык Дамиана скользнул в ее рот, играясь с шариком пирсинга, вылизывая его, пока руки продолжали гладить ее тело, живот, грудь, шею, плотно смыкаясь вокруг горла.

Эви слышала только шум крови в ушах и стуки своего обезумевшего сердца, которое, казалось, пыталось выбраться наружу. Сдаться. Прямо в его руки.

Он разорвал поцелуй с влажным, протяжным звуком.

– Решила отвлечь меня? Умная девочка, – от его грубой похвалы палящий клубок в животе разгорелся сильнее.

Она потянулась за исчезнувшими губами, но Дамиан отвернул от нее голову.

Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем.

Эви ощущала, как его взгляд – потемневший до цвета лесной чащи, жадно скользил по ее лицу, от глаз к зацелованным губам, и обратно.

Она хотела обнять его за шею, но парень мгновенно перехватил ее ладони, без труда удерживая их одной рукой.

Быть так близко и не иметь возможность дотрагиваться до него, сводило с ума.

– Пожалуйста.

– «Пожалуйста» что? – передразнил ее Дамиан, мрачно ухмыльнувшись. – Тебе придется уточнить.

Глаза Эви упрямо сверкнули, но желание победило.

– Дотронься до меня.

– Как скажешь, – он издал низкий смешок, вытворивший что-то безумное с ворохом бабочек, беснующихся внутри нее.

Крепко удерживая ее руки, провел свободной ладонью по лицу девушки.

Мягко, невесомо, очерчивая кончиками пальцев линию скул, челюсти, почти зачарованно наблюдая за своей игрой.

Контрастом нежности – от которой выворачивало наизнанку, и неутоленного желания, угрожающего спалить их дотла.

Грубые пальцы ласкали бледную кожу, дотрагивались до каждой крошечной веснушки, поглаживали по щеке.

Скользнули к уголку рта, стирая размазанный блеск.

И остановились.

Дыхание Эви сбилось. Она с трудом владела собой, мечтая впиться в его приоткрытые губы своими, покрасневшими и искусанными.

Смотрела в его глаза, безмолвно умоляя сделатьхоть что-нибудь.

– Дамиан, – его имя, произнесенное с такой жаждой, что дрожь прошлась по коже.

До самых кончиков пальцев.

Почти выламывая ребра и пробираясь в грудную клетку, куда-то внутрь.

Туда, где ей не было места.

Не должно было быть.

И он не удержался.

– Блядь, Эви… – жадно впился в ее губы с такой силой, что их зубы лязгнули друг об друга. – Ты такая вкусная… – зарываясь пальцами в ее ярких волосах, заставляя запрокинуть голову ему навстречу.

Чередуя быстрые легкие поцелуи с влажными и глубокими, на которые она отвечала с тем же напором. Вылизывая его губы, нежно покусывая их, прежде чем сплестись с ним языком.

Впитывая в себя этот момент.

Ощущений, связи, мыслей, чувств.

Руки, запутавшиеся в ее волосах.

Губы, которые не отрывались от ее рта, словно желая поглотить целиком.

Горячее мощное тело, прижатое вплотную.

Тяжелое, сбившееся дыхание.

Сердце, выстукивающее лихорадочный ритм.

Все это принадлежало ей.

Только ей.

Осознание этого опьянело.

Дамиан до сих пор ощущал чертов клубничный вкус на своих губах. Чем больше он целовал ее, тем сильнее хотелось. Проклятый парадокс. Жажда не утихала. Граничащая с одержимой потребностью. Казалось, с каждым мгновением она разгоралась внутри него с новой силой.

Мало. Ему было слишком, мать ее, мало.

«Мне надо больше».

Эта мысль растаяла, когда Эви подалась вперед.

Поцеловала его шею, проводя языком по теплой солоноватой коже. Ощущая, как его сильное тело вздрогнуло от этого невинного прикосновения. Отзываясь мурашками.

Она повторила. Покрывая влажными поцелуями шею и ключицы парня, посасывая до тупого ощущения боли. Помечая собой. Вынуждая Дамиана сдавленно прошипеть.

– Ты сейчас доиграешься, – глухо выдохнул куда-то в волосы.

Этот голос… От него все внутри затрепетало.

– Это угроза, мистер Йохансен? – улыбнулась Эви, поднимая голову. Глядя на него с неуемным вызовом в синих глазах.

– Нет, обещание, – хрипло отозвался он, хватая девушку за подбородок и целуя в приоткрытые губы.

Она подалась вперед, крепче обвивая его торс ногами.

– Боже, – простонал Дамиан, опуская руки на ее бедра. Резко прижимая к своему пульсирующему паху. – Чувствуешь, что ты делаешь со мной, маленькая?Всегда.

Его язык обвел по кругу нагретый крошечный шарик пирсинга, втягивая ее язык в свой рот, ненасытно посасывая.

– Дам, – прохныкала она его имя, зажмуриваясь.

Ощущение твердого члена, требовательно вжимающегося в нее сквозь ткань брюк. От которого кружилась голова и сводило низ живота.

Быстрые, лихорадочные поцелуи.

Она качнулась вперед в тот же момент, когда он подался к ней.

Потираясь.

Снова и снова.

Двигаясь с ней в одном ритме. Выпивая стоны.

Губы горели, как в огне.

Грудная клетка ходила ходуном. Выталкивая воздух и замирая в ожидании новой порции.

Ее руки царапнули мужской затылок, с такой силой впиваясь в кожу на шее, что обещали оставить следы. Но Дамиану было все равно.

Он хотел…

Хотел видеть эти следы повсюду на своем теле.

Хотел дышать тем же воздухом, что Эви выдыхала ему в губы.

Хотел вот так – сжимать тонкую талию руками, ощущая, какая Эви маленькая и хрупкая под ним.

Даже если это было наваждением, он не спешил от него избавиться.

Она была так… чертовски необходима ему.

И дело было совсем не в физической тяге. Не только в ней.

Ее улыбка, нежный голос.

Тепло, которое она дарила. Оживляя его сердце, разорванное на кусочки. Склеивая давно потерянные частички вместе. Унимая постоянную, дробящую зубы, боль.

Эви излучала это тепло, даже не подозревая об этом.

Она дышала этим гребаным теплом. И ему, продрогшему до костей в ледяной ловушке ненависти, так отчаянно хотелось приникнуть к нему. Отогреться.

Спаяться.

Кожа к