Защитник - Ана Хуанг

чтобы я думала, что вы это сделаете, но отношения непредсказуемы. Поэтому я и спросила, была ли это связь на одну ночь. У таких отношений больше шансов развалиться... — Она замолчала, испуганно рассмеявшись, когда я обняла её.

— Я люблю тебя, — сказала я, и мой голос заглушили её волосы. — Ты самая лучшая подруга и сестра на свете. Я так рада, что ты не злишься на меня.

— Я тоже тебя люблю, — в её голосе слышалось веселье. — Если вы всё-таки начнёте встречаться, просто пообещай не делиться со мной откровенными подробностями, хорошо? Я не хочу травмироваться.

Я рассмеялась, чувствуя, как давление в груди ослабевает.

— Обещаю. — Я отстранилась, и расплылась в улыбке, которая почти расколола мое лицо. У меня было такое чувство, будто кто-то снял с моих плеч двадцатифунтовую гирю и сбросил её в реку.

Мы не успели больше поговорить, как Карина вернулась из туалета, а остальные наши соседи по столу заняли свои места за ужином.

Карина вопросительно подняла бровь и ухмыльнулась, когда я скромно показала ей большой палец вверх.

— Я же говорила, что все получится, — беззвучно прошептала она.

Она так и сделала. Я больше никогда не буду подвергать сомнению её инстинкты.

Игроки и тренеры сидели вместе у сцены, поскольку аукцион должен был начаться после основного блюда. Я намеренно избегала смотреть на отца. У меня был прекрасный вечер, и я не хотела его портить.

Прямо перед десертом ведущий выскочил на сцену, чтобы начать вечеринку. Я его не узнала, но он показался мне смутно знакомым. Может быть, это была какая-то малоизвестная знаменитость или спортивный инфлюенсер? Они часто выступают на таких мероприятиях.

— Дамы и господа, прошу прощения за прерывание вашей трапезы, но я рад объявить, что настало время нашего четвёртого ежегодного аукциона холостяков в «Блэккасле»! — объявил он под громкие аплодисменты и свист. Он объяснил правила и добавил: — Все вырученные средства пойдут в детскую больницу Святого Георгия, так что доставайте свои чековые книжки, ведь наш первый холостяк уже ждёт вас. Прямо из Марокко у нас есть единственный и неповторимый... Адиль Чакир!

Раздались новые аплодисменты, когда Адиль выбежал на сцену и эффектно закружился на месте.

Я приложила руки ко рту и закричала:

— Работай, Адиль!

Он ухмыльнулся и слегка пританцовывал, отчего толпа сошла с ума. Теперь, когда бремя рассказа Скарлетт спало с моих плеч, я могла по-настоящему насладиться временем. Аукцион был глупым и немного безвкусным, но в то же время весёлым и помог собрать деньги на благое дело. Это было именно то, что мне было нужно после американских горок последних месяцев.

Шампанское лилось рекой и возможность поужинать с известным футболистом привели участников торгов в неистовство. Сэмсон, Галлахер и Стивенс разошлись в мгновение ока, но Ноа и Ашер сразили всех наповал: Ноа, потому что участвовал в торгах впервые, а Ашер, потому что он был Ашером.

— Да! Вот тебе! — торжествующе воскликнула Скарлетт, «выиграв» Ашера за целых сорок тысяч фунтов. Он дал ей полную свободу действий на аукционе, так что, по сути, платил за себя сам, но, похоже, ничуть не расстроился.

Он подмигнул Скарлетт и, под разочарованный ропот других участников, удалился со сцены. Женщина в леопардовом платье смотрела на неё так, словно она была его девушкой, а Скарлетт украла у неё ночь с партнёром.

— Мне это мероприятие нравится гораздо больше, когда я могу в нём участвовать, — сказала она, игнорируя враждебность Леопардового Платья. — Бедняжка Ноа. Держу пари, мы не увидим его на публике как минимум полгода.

— Он может уйти из команды, если его снова заставят участвовать в следующем году, — сказала я полушутя. Ноа всё время на сцене выглядел так, будто предпочёл бы голышом вернуться в США, чем оказаться здесь, но это не помешало статной брюнетке предложить ему вторую по величине сумму за вечер.

— Наконец-то, наш последний холостяк вечера не нуждается в представлении, — сказал ведущий. — Впервые за много лет на аукционе появляется не кто иной, как сам капитан, Винсент Дюбуа!

У меня перевернулось в желудке. Я сглотнула, несмотря на пересохшее горло, и проигнорировала понимающие улыбки Скарлетт и Карины, когда Винсент вышел на сцену, сам воплощение непринужденной грации и безупречных форм. Его тёмно-синий костюм идеально сидел на его фигуре, и он приветствовал восторженную публику ослепительной улыбкой. Это обмануло большинство присутствующих, но я знала его фальшивую пиар-улыбку, когда видела её.

Она была немного слишком яркая, немного слишком наигранная. Вокруг глаз не было таких морщинок, как при искренней улыбке, и лёгкое напряжение пробежало по его челюсти, прежде чем он её распрямил.

Как и Ноа, он ненавидел каждую секунду происходящего. Он просто лучше это скрывал.

В отличие от других игроков, я не ликовала, когда ставки быстро росли. Это была настоящая бойня. Люди перебивали друг друга, прежде чем ведущий успевал принять последнее предложение, и он заметно нервничал, пытаясь не отставать.

Винсент продолжал улыбаться, хотя его плечи напряглись.

— Двадцать тысяч!

— Двадцать одна тысяча!

— Двадцать две тысячи!

Ставки росли, а крики становились всё громче. Фаворитом была Леопардовое Платье, которая выглядела так, будто готова была кого-нибудь убить, если не выиграет.

— Тридцать тысяч! — крикнула она.

В комнате воцарилась тишина. Улыбка Винсента наконец померкла, и в его глазах промелькнул намёк на панику, который он тут же скрыл.

— Тридцать тысяч! Ух ты! — просиял ведущий. — Тридцать тысяч раз...

Я схватилась за колено так, что побелели костяшки пальцев. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Тридцать тысяч два...

Не делай этого. Я не могла себе этого позволить ни по одной причине.

Мой отец был здесь. Мои друзья, коллеги, вся команда «Блэккасла» – все были здесь.

— Тридцать тысяч три...

Винсент выглядел неважно. Он оглядел комнату, словно отчаянно ища кого-нибудь, кто бы его спас.

Ведущий поднял молоток. Прежде чем он успел ударить, я вскочила со своего места и крикнула:

— Тридцать пять тысяч!

ГЛАВА 26

По залу прокатился шок, когда все головы, включая мою, повернулись в сторону нового претендента.

Бруклин стояла в левой части комнаты, вызывающе подняв подбородок. Она сидела за одним столом со Скарлетт и Кариной, которые смотрели на неё с тем же изумлением, которое, должно быть, было написано на моём лице.

— Тридцать пять тысяч фунтов, —