Хозяйка волшебного озера - Ксения Винтер

— Он имеет право знать, — не согласилась я с ней.

— Знать что? — спросил Адалард.

Я повернулась к нему и грустно улыбнулась.

— Мэрен тебе всё расскажет, — уверенно заявила я. — А я не буду вам мешать и немного прогуляюсь неподалёку. Понадоблюсь — зови.

Горькая правда

Я отошла от алтаря на приличное расстояние, чтобы густая Тьма скрыла его от моих глаз, после чего, немного подумав, просто плюхнулась на землю, поджав под себя ноги.

Дымчатые усики тут же окружили меня со всех сторон, толкали под локти и щекотали рёбра, напрашиваясь на ласку, которую я им с радостью предоставила, одновременно погрузившись в мрачные мысли.

С одной стороны, я была согласна с Мэрен: Адаларду было бы проще, если бы он и дальше продолжал находиться в неведенье. Потому что правда ему точно не понравится.

Ведь так легко ненавидеть Мэрен, спихнув на неё всю вину. Только вот как раз она-то ни в чём и не виновата. Жена Адаларда была тяжело больна, и Мэрен с самого начала говорила, что она не выносит ребёнка. Только вот мы, женщины, упрямый народ. Особенно когда речь касается детей.

Как итог: у Адаларда не осталось ни жены, ни ребёнка. А Мэрен, любившая его, как родного сына, в попытке спасти дорогих ему людей отдала собственную жизнь.

Впрочем, подобная смерть оказалась самой распространённой среди озёрных хозяек. Потому что сколько бы времени ни прошло, как бы каждая из нас ни цеплялась за собственную жизнь, наступал момент, когда к нам за помощью обращался кто-то, кому мы не можем отказать, хотя и прекрасно понимаем, что шансов на благополучный исход практически нет.

И вот это «практически», подразумевающее хоть мизерную, но вероятность успеха, толкает нас на безумный, отчаянный шаг.

Ритуал «Жизнь за жизнь» позволяет отдать свои силы, как магические, так и жизненные, другому человеку. Если повезёт, вы оба выживите. Если нет, кто-то один умрёт.

При самом неблагоприятном исходе умирают оба.

Стоит ли говорить, что в памяти, полученной мною во время инициации, не было ни одного случая, когда ритуал «Жизнь за жизнь» закончился успешно и выжили оба, и пациент, и его целительница?

В случае с Мэрен спасти не удалось никого. Что неудивительно: вместо одной жизни она боролась сразу за две. Так что это было вполне предсказуемо, что ей не хватит сил.

И если бы речь шла не о жене и сыне Адаларда, Мэрен бы, скорее всего, не взялась их спать. Но чувства сыграли с ней злую шутку.

Как итог: Адалард потерял абсолютно всё. И жену, и нерождённого наследника, и женщину, которую любил.

Неудивительно, что на фоне всего этого он замкнулся в себе и оброс метафорическими колючками.

Удивительно, что, практически не зная меня, Адалард, пусть и весьма неохотно, но всё же подпустил меня к себе.

Наверно, всё же сыграла роль пресловутая истинность…

Прошло достаточно много времени, прежде чем знакомый рывок Зова выдернул меня с того места, где я сидела, и перенёс к алтарю.

Мэрен нигде видно не было. Зато Адалард стоял белый, точно мраморная статуя и, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Адалард, — я вплотную подошла к нему и осторожно взяла за руку.

Адалард порывисто вздохнул, сжал пальцы и дёрнул меня на себя, заключая меня в крепкие объятия.

— Ты столько раз повторяла мне, что не являешься богиней и твои силы не безграничны, — тихо проговорил он мне куда-то в макушку. — Но я никогда не придавал значения твоим словам, думал, ты просто прибедняешься.

— А теперь, получается, поверил?

— Да, — Адалард ещё теснее прижал меня к себе, и я ощутила мимолётное прикосновение губ к своим волосам. — Больше я не повторю своей ошибки.

Я горько усмехнулась, но ничего говорить по этому поводу не стала.

Ритуалу «Жизнь за жизнь» самую первую озёрную хозяйку лично обучила сама Богиня. И тот факт, что каждая моя предшественница была вынуждена этот ритуал провести, о многом говорит.

Лично я не сомневаюсь: что бы мы с Адалардом ни делали, моя участь уже предрешена. Осталось только выяснить, я умру одна или моя жертва окажется напрасна, и я прихвачу за собой кого-то ещё.

В замке

Адалард находился в некотором раздрае — мне это было совершенно очевидно.

В таком состоянии позволять ему шататься по лесу было бы крайне опрометчиво, поэтому я вызвалась лично доставить его в замок.

По старой памяти я переместила нас в гостиную. И была ошеломлена, увидев на стене напротив письменного стола собственный портрет в полный рост.

— Откуда?.. — я не смогла полностью сформулировать вопрос и замолчала.

Адалард посмотрел на портрет и печально улыбнулся.

— Я скучал, — признался он. — А среди слуг, сопровождавших нас в Дианем, был мальчишка — подмастерье художника. За щедрую плату он нарисовал этот портрет.

Я не нашлась, что на это можно сказать, но моё сердце болезненно сжалось от жалости.

Каково Адаларду было эти два года? Он ведь только-только вроде как обрёл свою истинную пару и практически сразу её потерял.

— Мне жаль, — тихо сказала я. — Если бы это зависело от меня, я бы не оставила тебя так надолго.

Уголки губ Адаларда приподнялись в слабом подобие улыбки.

— Тогда останься сейчас, — попросил он.

И это была именно просьба, а не приказ, к которым я успела привыкнуть за время нашего общения.

— Только до утра, — тут же выставила я условие. — Меня долго не было и у меня накопилось много дел.

— Хорошо, — непривычно покладисто согласился Адалард. — Завтра утром я тебя отпущу. Но сегодня ты моя.

Адалард ухватил меня за руку и властно притянул к себе, после чего впился в мои губы страстным поцелуем.

Я не стала сопротивляться, охотно отдавшись во власть его рук и губ.

Провожая Адаларда в замок, я догадывалась, что дело, скорее всего, закончится постелью. И, пожалуй, даже не возражала против подобного исхода.

И тут со стороны коридора послышался жуткий топот, словно бежал табун коней.

Адалард, тоже прекрасно услышавший этот звук, разорвал поцелуй и с гаденькой ухмылкой отступил от меня на несколько шагов.

Я растерянно моргнула, не вполне понимая, что тут происходит.

Внезапно дверь в гостиную резко распахнулась, с оглушительным грохотом врезавшись в стену, а в комнату влетел — по-другому и не скажешь, — огромный мохнатый монстр, всё тело которого покрывали длинные шипы, напоминающие сабли, а голову венчали мощные рога.