Дикий принц - Сиенна Кросс

Он бросает свирепый взгляд в мою сторону, вставляя форсунку в бак, и бензин хлещет наружу, характерный шум заглушает его неровное дыхание. Он даже не утруждает себя тем, чтобы в сотый раз сказать мне, что с ним все в порядке, только продолжает игнорировать меня.

Запрокинув голову, я делаю вид, что наблюдаю за мигающими над головой звездами, одновременно поглядывая одним глазом на упрямого итальянца, который пытается в одиночку стащить лодку обратно на воду. С такой скоростью он истечет кровью прежде, чем мы доберемся до другого берега озера.

Вместо того чтобы спорить с ним, я топаю к корме и хорошенько толкаю ее, так что она отрывается от песчаной отмели.

Антонио поднимает взгляд поверх лобового стекла и бросает на меня острый взгляд. — Я же говорил тебе, что справлюсь с этим.

— И от тебя не будет никакой пользы, если ты истечешь кровью или умрешь, — Шиплю я.

Прежде чем он успевает ответить, я делаю еще один хороший толчок, и у него нет другого выбора, кроме как сосредоточиться на текущей задаче или рисковать попасть под лодку. К тому времени, как я слышу плеск волн о корпус, я вся в поту и проклинаю себя за то, что вообще предложила помощь. Кто знал, что эта штука окажется такой тяжелой?

Но, по крайней мере, мы наконец-то почти в пути. Завтра в это время я буду сидеть в самолете Але, направляющемся обратно на Манхэттен. Как бы мне ни хотелось полностью проигнорировать пожелания Papà, я знаю если не появлюсь дома в ближайшее время, он окончательно потеряет самообладание и сам потащит меня обратно.

Антонио прислоняется к борту лодки, вытирая капли пота со лба. Он снова в своей одежде, полотно шрамов и татуировок на его груди снова скрыто. Меня так и подмывает спросить, что случилось, но, учитывая его нынешнее настроение, я не трачу время зря.

Тони поднимает на меня глаза, боль отчетливо видна в сжатых челюстях и глубокой морщине на лбу. — Захвати припасы с хижины, а я подготовлю ее к отплытию.

— Да, капитан. — Я подношу руку ко лбу в знак приветствия, но все, что получаю в ответ, — это полуулыбку.

Черт, что нашло на этого человека?

Даже когда он впервые схватил меня, он не был таким тихим. Угрюмый и злой? Да. Но это? Это было в десять раз хуже. Он кажется... грустным. Шагая обратно к лодочному сараю, я не могу не анализировать последние сорок восемь часов.

Из-за того, что я психопатка, мои мысли постоянно возвращаются к умопомрачительному сексу, и почему-то я каждый раз теряю ход мыслей. Это напомнило мне, что я должна злиться на него за то, что он воздержался от последнего оргазма.

Хватит, Серена, сосредоточься. Порывшись в наших оставшихся скудных припасах из деревянных шкафчиков, я кладу в сумку аптечку первой помощи, пузырьки с антибиотиками и другими обезболивающими, которые оставила добрая, добрая dottoressa, и оставшиеся фрукты. Я потрясена, обнаружив, что пистолет Антонио все еще лежит на стойке. Либо он уверен, что я больше не представляю опасности для бегства, либо хочет, чтобы я сбежала и забрала его пистолет с собой.

Я не думаю, что когда-нибудь пойму этого человека.

В любом случае, я убираю пистолет в карман, затем беру сумку с нашими жалкими припасами, прежде чем быстро попрощаться с нашим временным домом. — Ты была не очень хороша, девочка, но я никогда не забуду тот секс. Так что спасибо за это.

— Ты разговариваешь с лодочным сараем? — Голос Антонио эхом раздается у меня за спиной, и горячая волна смущения поднимается по моей шее, заливая щеки.

Я оборачиваюсь и вижу, что он прислонился к дверному косяку, тень улыбки тронула его губы.

— Ты только что поблагодарила эту кучу старых дров за невероятный трах, который я тебе обеспечил?

Я выдавливаю смех, но он такой фальшивый, что режет мне уши. — О, ты думал, я говорю о тебе? — Я качаю головой и пренебрежительно машу рукой. — Поскольку ты отказался позволить мне кончить, мне пришлось взять дело в свои руки, пока ты спал прошлой ночью.

Уголок его губ приподнимается. — О, правда?

— Да, и это было лучшее, что я когда-либо пробовала. Я даже кончила дважды.

— Когда я спал рядом с тобой?

Я киваю, потому что я уже слишком глубоко увязла в этой кроличьей норе, чтобы даже пытаться выбраться самой. — Обезболивающие, должно быть, вырубили тебя.

Антонио подкрадывается ближе, его тлеющий темный взгляд прикован к моему рту, затем поднимается, чтобы встретиться со мной взглядом. Он наклоняется так, что его губы оказываются всего на расстоянии вдоха, и шепчет: — tesoro, я должен быть мертвым, чтобы не проснуться от неотразимых звуков, которые вырываются из твоего рта, когда ты кончаешь.

Холодок пробегает по моей спине от грубости его тона. От того, как он смотрит на меня, словно хочет сожрать, жар зашкаливает. Dio, от перепадов настроения этого человека у меня кружится голова. Сначала он отказывается говорить со мной, а теперь я не уверена, хочет ли он трахнуть меня или убить.

Прежде чем я успеваю выстроить связную мысль, он разворачивается на каблуках и направляется к двери. — Поехали, — бросает он через плечо, и, наконец, освободившись от этого гипнотического взгляда, мои ноги начинают двигаться.

Это будут долгие двадцать четыре часа.

Генеральный план Антонио провести лодку на север вдоль озера Комо, а не напрямую в Комо, который был бы самым прямым путем в Милан, похоже, оправдал себя. Когда через несколько часов мы добираемся до Белладжио, небольшого городка на берегу озера, на улицах центра города тихо.

Кроме того, сейчас почти полночь, поэтому на берегах причудливого городка на берегу озера все еще задерживается не так много туристов. Тем не менее, Антонио еще несколько минут кружит, пристально вглядываясь в тускло освещенный берег, прежде чем, наконец, заглушить двигатель у небольшого причала.

— Ты готова? — Его глаза встречаются с моими. Это самое большее, что он сказал мне с того неловкого момента в лодочном сарае.

Я прижимаю пакет с покупками к груди и киваю. Ощущение пистолета Тони, спрятанного за поясом моих джинсов, дает мне ощущение комфорта, которым я не наслаждалась уже несколько недель. Я заметила, как он разглядывал его примерно час назад, когда мы пересекали волны сонного озера, но он так и не сказал ни слова.

— Так в чем же конкретно заключается план?

Лодка подплывает