А он был женат - Саша Киндер

— Уже дома? — сонно спросила она, — я тебе ужин оставила в холодильнике, подогреть?

Внутри кровь бушевала от чёртовых картинок, где мою мирную Иришку заталкивают в тонированный внедорожник и увозят в какую-то ночную сауну. А там…

— Тебе завтра на работу, спи, — вышло грубо и зло.

Да, я злился. И никак не мог этого контролировать, потому что этот страх не мог быть усмирён — меня пугало, что я не мог это держать под контролем. Мне было жутко знать, что в любую ночь она могла быть найдена якобы с передозировкой в местной лесополосе в окружении таблеток или чего похуже. Кривуновские умели заметать следы… я умел это делать.

— Там твоя рыбка любимая по маминому рецепту, — протянула в подушку Ира, — я старалась.

Нет, это было невозможно.

— Сиди дома, Ир, — хрипло выдал, касаясь нежной кожи носом, — не выходи на улицу никогда. Там куча опасностей.

Рассмеялась. Ещё бы нет, вон как попа трясётся, укусить хочется.

— А ты будешь со мной? — она повернула голову в мою сторону.

Нет, не разглядела, тут темно.

— Если бы я так мог, — вжался лицом в мягкую кожу, — сейчас тоже уеду. По работе надо.

* * *

За три месяца до расставания — Ира

— Ночью? — села я, не понимая, что происходит, — какая ещё работа, Ярь? Ты только вернулся домой, а теперь едешь обратно, да ещё и… и что ты там будешь делать?

То, что я перевернулась и не позволила сунуть ему нос спереди, его расстроило — он попытался начать одеяльную схватку за неприкрытые и безтрусые места, резко став из едва ли не хныкающего и капризного хитрым и нападающим. Как что-то его остановило и шибануло по лицу кирпичом, если он так отчаянно скривился, после упал спиной на кровать и уставился на меня со всей возможной меланхолией.

— Бумаги повезу в Краснодар, — схватил меня за прядь волос и начал мотать её на палец, — я тоже не в восторге, но мне придётся делать это периодически, перед днями отчетов или проверок. В какие-то месяца чаще, в какие-то реже. Я тоже не хочу оставлять тебя, Ирюсь, тем более сегодня и такую соблазнительную.

Я нахмурилась. Что-то меня так сильно коробило в этой ситуации, но я никак не могла её понять и расценить.

— Для чего делать это ночью? — вот самый главный вопрос.

Ярику от него стало смешно.

— Честно? Я должен был всё сделать ещё неделю назад, однако у меня так крышу сорвало от переезда, что я забил болт на любые разговоры не о тебе, поэтому у меня теперь столько работы, ты бы знала, — смешок, — я просто просрал, Ирусь. Нужно доделывать, пока я не получил по шапке, шляпке и шарфику, — заставил захихикать и меня, — ты у меня такая… так, всё! Вот, о чем я там? Мне нужно ехать сейчас, потому что завтра проверка. А ещё я и до этого ездил по ночам, так машин считай нет и можно быстрее добраться. Помимо того, что никто не остановит и не спросит, что я везу, куда и зачем.

Я подтвердила:

— Иначе пришлось бы тебе оправдываться, что ты не мошенник, который везёт чёрную бухгалтерию куда-то прятать, — шутка вышла гениальная.

Ярик поднял бровь, подполз вплотную к моему лицу и попытался прилипнуть к нему навсегда. Благо я увернулась.

— Ты такая догадливая, Ир, я просто в шоке, — его губы прошлись по моей щеке, — хочешь мы тебя к себе в мошенники возьмем? Или ты у нас теперь полицейская охранительница добропорядочности?

Подлизывался, хитрый. Я вскочила на коленки, пробежала ими до края кровати, пока мужчина хватал меня за всё, что мог, а после свесила ноги и гордо объявила:

— Да! И поэтому я еду с тобой! — спрыгнула на пол и побежала одеваться, — я тоже хочу проехаться по ночному Краснодару, весело послушать музыку в машине и поесть бутербродов с заправки, — высунула нос из шкафа, — ты же купишь мне колу, иначе до зарплаты мы с тобой будем питаться макарошками — я всё просадила опять. На твою дорогущую рыбу, кстати.

Не в упрек, конечно, но у него ведь должна проснуться совесть когда-нибудь, я его эту неделю полностью кормила, пора бы и ему поднапрячься. Хотя, с другой стороны он мне эту же неделю трижды готовил и убирался, когда я совсем это дело забрасывала.

— Там по дороге супермаркет круглосуточный будет, заедем? — предложил отчего-то ставший довольным Ярик, — накупим всего, чтобы ты опять ворчала, что у нас в холодильник не помещается еда.

А, вот в чём дело. Это же я ему отмашку дала, что всё, хватит скупать магазины Анапы, иначе мы не успеем столько съесть. Вот он и понял сверх меры — вообще ничего не покупал и думал, что еда сама по себе появляется. А мне этого голодного кормить в одиночку было, мало сказать, тяжело — он ел как две я, оставаясь глистой!

— Только без сахара газировку, я худею, — решила ему повторить то, что утром решила.

А он так активно захихикал в потолок.

— И бутерброд без хлеба, соуса и начинки, — хрюкнул, — пустой. Воздушный.

Я швырнула в него кофту. Он поймал её, прижал к груди и обнял. Довольно так намекая выражением лица, что не отпустит и не отдаст, пока я ему что-то нужное не дам взамен. А у него всегда одно на уме.

— Не настолько я худею, — потёрла глаза и поняла, что надо бы умыться.

Или не надо?

— Ирусь, у тебя идеально мягкая фигура, не трожь её, а, — промурчал Ярик, — тебя даже глазами щупать хочется постоянно.

Это звучало приятно. Но всё равно говоря этим, что лишний вес у меня имелся. Физическую подготовку на работе ввели и для персонала в архиве — я не могла бегать не столько по причине большой груди, сколько из-за живота. Неприятно и смешно, но нормативы у меня сдались только благодаря тому, что выглядела я жалко.

— Будешь вредничать, я тоже худеть начну! — пригрозил резко вскочивший на ноги мужчина, — руки вверх!

На меня была почти аккуратно напялена кофта, а губы накрыли тёплым поцелуем. Пришлось в ответ ему заботливо воротник футболки поправлять, он вечно закаляется — почти всю зиму в тоненькой курточке проездил.

— Я люблю тебя, Ярь, — протянула смущенно, — и то, какой ты у меня заботливый, — а после ехидно, — обуешь меня, а то у меня джинсы высокие — чтобы наклониться, нужно их расстегнуть.

Он фыркнул и сделал по-другому — нырнул в мой шкаф с ворчанием:

— Ты ехать