Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

– Следишь, чтобы монстр не выбрался из клетки и не напугал твоих гостей?

Мне было невыносимо оттого, что он считал себя монстром. Что, глядя в зеркало, видел то же лицо, что и я, и никак не мог разглядеть того, кто достоин любви.

– Ты прекрасно знаешь, что я больше всего на свете хочу тебя там увидеть, чтобы ты поужинал с нами, снова начал общаться. – Я говорил так тихо, что сомневался, услышал ли он меня.

– Оу. Ну разве ты не душка.

На скулах заходили желваки. Я чуть не зарычал от досады.

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

– Боюсь, стоило подумать об этом до того, как ты изувечил мне лицо. – Себ положил рукоять на место и вскочил, взял небольшое полотенце с поручня и вытер лицо и волосы.

Он метко бросил полотенце в корзину для грязного белья, прихватил спортивный шейкер с аминокислотами и неспешно подошел ко мне.

Лицо Себастиана так и не зажило. Совсем. Это нелегко признавать, но такова правда. Моими стараниями оно стало совсем другим, с недостающими частями и кусками сшитой вместе кожи.

– Как я и сказал, спасибо, что предупредил. – Себастиан уверенно встретил мой взгляд, его голубые, как океан, глаза смотрели прямо в мои. – Что-то еще?

– Давай сходим к пластическому хирургу. – Меня злила отчаянная мольба в собственном голосе. Я не должен умолять его об этом. – Рассмотрим вариа…

– Меня совершенно не интересуют попытки сделать из дерьма конфетку. – Его металлический смех эхом разнесся по коридору. – Ничто не вернет мне прежний облик. Я хочу вернуть свое лицо. Хочу вернуть свою прежнюю жизнь. Если предстоит выбирать абы что или ничего, то я выберу ничего.

– Почему ты такой упрямый? – процедил я в расстройстве.

– А почему ты такой тупой?

Я покачал головой.

– Зря тебя вообще зачали.

Себ фыркнул в ответ.

– Да ты безнадежный романтик, если думаешь, что отец согласен на что-то, кроме зачатия детей в миссионерской позе.

Он задел меня плечом по пути к двери и помчался в свою комнату.

Я пошел за ним.

– Никто не хочет быть одиноким.

– Разве? – Он бросился в смежную ванную, где открыл кран. Вода потоком хлынула в ванну. – Тогда почему же ты до сих пор одинок?

Его лицо исказила мрачная ухмылка. Себ прекрасно знал, почему я одинок. Знал, чего я хотел и что лишился этого из-за него. Ни один из нас этого не признает. Мы больше не говорили об этом с тех пор, как я дал ему обещание.

– Я один, а не одинок. – Я махнул рукой в сторону озера, где сотрудники банкетной службы, наверное, уже закончили сервировать стол для моего ужина с ребятами. – Я вижусь с родителями почти каждую неделю…

– И ненавидишь каждую минуту этой встречи.

– У меня есть друзья…

– Приятели по тренировкам, у которых есть свои семьи и круг общения.

Себастиан никогда не упускал возможности напомнить мне, что Рома и Зака связывала более тесная дружба, чем меня с каждым из них. Я был третьим лишним. Тем, кто без приглашения примкнул к их компании из двух человек, когда понял, что большинство людей невыносимы. К тому времени они уже были знакомы пять лет и росли по соседству.

А после случившегося с Себом…

Я вообще не хотел ни с кем сближаться.

– Интрижки, – в отчаянии отметил я. – Я завожу интрижки. Мне нравятся случайные связи.

Ну ладно. Случайная связь. В единственном числе. Так, на пробу. Сразу забегу вперед: было ужасно. После этого я сдался. Правда в том, что я любил подшучивать над Заком за то, что он девственник, но он, наверное, за время своего недолгого брака занимался сексом в пятьдесят раз чаще, чем я за всю жизнь.

– А мне долгие прогулки в ад с лучшими друзьями – Дамером и Банди [30]. – Себастиан фыркнул, взяв с комода небольшую баночку с солью для ванн. – Я на это не куплюсь, Оливер. Ты такой же несчастный и одинокий, как и я. Просто лучше меня умеешь притворяться, будто это не так.

«Ты меня об этом попросил!» – хотелось закричать мне.

Вместо этого я подавил отчаяние, похоронив его рядом с горечью.

Он высыпал соль в воду. Его тело постоянно болело. Брат использовал огромное количество солей, масел и мультивитаминов в попытке облегчить боль.

Я расправил плечи.

– Я хотя бы не прячусь от мира.

Он запрокинул голову и издал горький смешок.

– Попробуй хоть минуту пожить в моем теле и тоже начнешь.

Его слова заставили меня замолкнуть.

Я знал, что он прав. Просто не хотел этого.

Себастиан сел на край ванны, глядя, как соль растворяется в воде, придавая ей молочный цвет.

– Что-то еще, старший братец?

– Вообще-то да. Мне нужен совет.

– Ультратонкие Skyn, хотя Trojan Magnum тоже ничего.

Я пропустил его шутку мимо ушей.

– Брайар как с цепи сорвалась. Не знаю, что с ней такое…

– А ты пробовал вытащить ее из розетки, перезагрузить и подключить снова, но на этот раз не руша ее жизнь?

Я стиснул зубы. Постарался, чтобы голос звучал бесстрастно.

– Как я и сказал, она бунтует последнюю пару дней. Может попытаться зайти в твое крыло.

– Принято к сведению. Буду бороться с ней, когда и где она захочет.

– Ты не тронешь ни единого волоска на ее голове, – возразил я резче и грубее, чем хотел.

Себ оторвал взгляд от воды.

– Что, прости?

– Не трогай ее, если придет сюда. И не устраивай сцен. Если смутишь ее хоть немного…

– И что тогда? – Он встал. Себ жил, чтобы вызывать во мне чувство вины, собственной слабости и никчемности. – Что ты тогда сделаешь? Я твой младший брат, чью жизнь ты разрушил. Ты не посмеешь мне мстить.

Может, виной тому бесконечные мелочные выходки, которыми Брайар меня истязала. А может, десять с лишним лет бессонных ночей. Или же напряжение оттого, что самая сексуальная женщина на свете терлась об меня круглые сутки.

Но впервые с тех пор, как разрушил жизнь Себа, я не выдержал.

Бросился к нему и сошелся лицом к лицу. Мы почти соприкоснулись носами. С моих губ срывалось тяжелое дыхание. Я даже не знал почему. Почему я наконец решил больше не ходить вокруг да около.

– Меня не волнует, что я сделал с тобой почти два десятилетия назад, Себастиан. – Я ткнул его пальцем в грудь. – Я совершил ошибку и каждый день за нее расплачиваюсь. Дорогой ценой. Я принес извинения. Постоянно приношу. Но послушай: если тронешь эту женщину, я уничтожу тебя так, что уже ничего не останется. Ты понял?

Его голубые глаза заблестели. Я задумался, не заплачет ли он. Способен ли