Грехи отцов. За ревность и верность - Анна Христолюбова

— Конечно, любой заговорщик, в конце концов, рискует познакомиться с кнутом и дыбой, но ваш риск излишне велик, выше границ разумного. Ежели только… — Он замолчал, обдумывая что-то.

Алексей с сердечным трепетом ждал его решения. Наконец, Лесток взглянул на него оценивающе, словно пытаясь ответить себе на некий вопрос…

— Стало быть, жизнь не слишком вам дорога? — протянул он.

— Не слишком, сударь. Что это за жизнь — прятаться и опасаться?..

— Подождите меня здесь. — И он вышел, оставив Алексея в одиночестве.

Вернулся спустя несколько минут.

— Я согласен рискнуть, месье. — Голос Лестока был мягок, но глаза, казалось, буравили гостя. — С одним условием… — Он выдержал паузу. — В случае ареста вы должны воспользоваться вот этим…

И он протянул перстень изящной работы с матовым чёрным камнем. Алексей взглянул с недоумением.

— Вам не доводилось видеть таких вещиц? — Лесток улыбнулся.

Он осторожно нажал на гладкую поверхность камня и тот, управляемый невидимой глазу пружиной, раскрыл перстень, уподобив его крошечной табакерке. Под камнем было небольшое углубление, в котором Алексей заметил крупицы какого-то белого порошка. Лесток защёлкнул крышечку, и перстень вновь стал просто изящной безделушкой.

— Это яд, — пояснил он спокойно, — действует мгновенно. Ежели вы хотите сотрудничать с нами, то должны обещать, что в случае ареста воспользуетесь им — избавите себя от страданий, а нас — от риска разоблачения.

Поколебавшись всего одно мгновение, Алексей взял перстень и надел его на палец.

— Хорошо, — сказал он, и желваки на мгновение обозначились на лице. — Обещаю.

— Тогда перейдём к нашим делам. Я собираюсь использовать вас для связи с людьми, с которыми мне надобно иметь тайное сообщение. Иногда вам придётся служить курьером, иногда декламатором — когда информация окажется так важна, что её невозможно будет доверить бумаге, иногда — телохранителем. С последнего начнём прямо завтра…

* * *

О встрече на маскараде князь и Элен условились ещё перед отъездом в Петербург. Но когда коляска, в которой ехали Лиза, Элен и матушка с госпожой Суворцевой, остановилась возле ворот Летнего сада, Лиза усомнилась, что в такой толпе они сумеют друг друга отыскать. Кажется, Элен думала о том же, потому что её сияющее личико вдруг потускнело, а уголки губ опустились, как у обиженного ребёнка.

Пёстрая толпа двигалась, плыла, закручивалась в водовороты. Вокруг мелькали Коломбины, Арлекины, Панталоне и Пьеро, олимпийские небожители, весёлые пастушки, сатиры и нимфы.

Мимо гордо проплыла дама пышных форм, имевшая вместо шляпы на голове исполинское сооружение в виде трёхмачтового парусного фрегата с полной оснасткой и лишь чуть меньше натуральных размеров.

Следом за Анастасией Николаевной и матушкой Лиза с Элен надели маски и устремились в коридоры зелёного лабиринта. Здесь били великолепные фонтаны, в центре которых искусно сделанные скульптуры представляли сцены Эзоповых басен. Сам же мраморный Эзоп с улыбкой лукавой и умудрённой встречал посетителей у входа в лабиринт.

Здесь было множество народу. Круго́м слышался смех, радостный гомон, мелькали скрытые масками весёлые лица. Возле Летнего дворца сияли огни, так что почти опустившиеся на город сумерки расступались, и было светло, точно ясным солнечным днём.

Поодаль, ближе к стенам дворца, располагались огромные столы, уставленные яствами. В центре каждого помещалось по целому жареному быку с вызолоченными рогами. Здесь же были устроены фонтаны, бившие красным и белым вином. На обширной открытой поляне чуть дальше играли музыканты, в танце двигались нарядные пары.

Едва барышни приблизились, как два кавалера в масках тут же увлекли их в гущу танцующих. Лиза успела поймать обеспокоенный взгляд матушки, и они оказались среди длинной вереницы пар. Её кавалер на мгновение приподнял маску, и Лиза узнала графа Вяземского.

Элен смотрела на своего партнёра с таким восторгом, что Лизе уже не нужно было видеть его лица, чтобы узнать.

Взявшись за руки, они нырнули в весёлую, смеющуюся толпу. Здесь царил танец-проказа, так непохожий на чопорный полонез или изысканные томные менуэты. Пара, что шла первой, представляла различные фигуры, а движущиеся следом их повторяли. Позы были иногда забавными, иногда смешными, иногда вызывающими. Затем первая пара размыкала руки и убегала в конец процессии, а верховодство брала пара, шедшая следом.

Народ всё прибывал, и вскоре Лиза потеряла из виду Элен и князя. Граф болтал без умолку, стараясь развеселить её, но Лизе всё равно было грустно, как случалось всегда, когда Элен в романтическом задоре бросалась в свои амуры.

— Отведите меня к матушке, — шепнула она Владимиру, поняв, что танцевать ей не хочется.

Чтобы не быть приглашённой вновь, Лиза отошла в сторону и присела на скамью в глубине боскета, словно аркой окружённую стеной зелёной изгороди. Проходивший мимо господин в бархатной полумаске приостановился, в упор разглядывая её, а потом, сняв шляпу, отвесил изысканный поклон и присел рядом. 82

— Скучаете? — вкрадчиво промурлыкал он. — Позволите вас развлечь?

— Благодарю, сударь, не нужно. Я просто хочу отдохнуть. — Лиза чуть отодвинулась.

Незнакомец рассматривал её столь бесцеремонно, что ей стало неуютно. Хотелось встать и уйти, и лишь воспитание мешало поступить подобным образом.

— Какое пышное празднество! — продолжал мужчина. — Вы не находите куриозным, что все эти пиры и торжества устроены в честь соединения двух людей, которые терпеть друг друга не могут? — Он рассмеялся.

— Полагаю, об этом вольны судить лишь сами молодожёны, — пожала плечами Лиза.

— Увы, милая барышня, весь двор только и толкует о том, как новобрачная сбежала от мужа и целую ночь просидела в Летнем саду и как Её Величество оплеухами загоняла молодую жену на супружеское ложе.

— Не думаю, что это касается кого-нибудь, кроме принцессы и её супруга, — холодно отозвалась Лиза.

Тон собеседника покоробил её.

— Ошибаетесь, сударыня, — усмехнулся тот. — Сие всей России касаемо, поскольку именно ребёнку, рождённому этой четой, надлежит стать престолонаследником. Боюсь, право, что таковой родится весьма небыстро, коль скоро молодых загоняют в супружескую постель палками.

Лиза, которая чувствовала себя всё более напряжённо, ничего не ответила.

— А впрочем, может, оно и к добру, — вдруг шёпотом проговорил собеседник, склоняясь к самому её уху. — Видите вон ту маску в бело-оранжевом домино? Знаете, кто это? 83

Лиза ничего не ответила, но невольно взглянула. Высокая, чуть полноватая женщина в белом домино с оранжевым подбоем двигалась так грациозно, что невольно привлекала к себе внимание и выделялась из прочей толпы.

— Это Её Высочество цесаревна Елизавета Петровна. Сей день она никто, досадная докука для императрицы и разных потомственных конюхов в герцогском обличье. Этакая больная мозоль, с коей приходится мириться, стиснув