Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

как в библиотеке Крис вызвался провести Лили в «Эвэ», я не разговаривала с ним. Вообще. На парах садилась так, чтобы его не видеть. В коридорах сворачивала, если замечала впереди, он пытался подойти пару раз, я уходила.

В четверг вечером я специально закрыла окно так, чтобы снаружи было не открыть. Думала, он попытается снова залезть ко мне, как в прошлый раз, чтобы объясниться.

Но он… даже не попытался! И это злило ещё больше, чем всё остальное. Потому что получается, ему всё равно? Я злюсь, не разговариваю, а он даже не пытается исправить ситуацию?

И вот наступила пятница. За мной приехал водитель, отец прислал машину, чтобы забрать меня на выходные, а мы с Крисом так и не поговорили.

«Видимо, он плевать хотел», — мысленно процедила я и откинулась на спинку сиденья, глядя в окно. Пейзаж за стеклом медленно менялся: академия растворилась вдали, дорога повела через город, сначала спальные районы, потом деловой центр с высотками из стекла и стали, а затем элитный район с широкими проспектами и аккуратно подстриженными газонами. Тут стоял особняк Вейлов.

Водитель молчал всю дорогу, как и полагается хорошему слуге семьи Вейл. Не задавал вопросов, не пытался завести разговор. Просто вёз меня туда, куда приказали.

А Крис? Крис обещал не общаться с Лили, и тут же вызвался провести её в клуб. Крис должен был прийти объясниться, и не пришёл. Крис должен был…

Рука сама потянулась к сумке. Я достала планшет, разблокировала экран. Зашла в контакты и нашла Криса Корвина, пальцы зависли над клавиатурой, я уставилась на пустое поле. Внутри больно кололо уязвленной гордостью. Я резко заблокировала планшет обратно и снова убрала в сумку.

«Не буду писать. Если ему настолько всё равно, то и мне ничего не нужно!» — но почему-то от этой мысли стало ещё хуже.

Водитель притормозил на светофоре, я механически посмотрела в окно. У обочины стояла машина, внутри которой целовались парень и девушка. Она обхватила его за шею, а он жадно прижимал ее к себе. Внутри больно сжалось: Крис целовал меня так же в пустом классе. А потом пообещал провести Лили в клуб!

Светофор переключился, мы поехали дальше, я отвернулась от окна, сжав кулаки.

Машина свернула к высоким кованым воротам, охрана кивнула, пропуская нас. Ещё пара минут, и были перед входом в массивное трёхэтажное здание из светлого камня, огромные окна, идеально подстриженный газон. Всё выглядело безупречно и очень дорого.

Я вышла из машины, водитель уже достал мою сумку из багажника.

Взяв вещи, я прошла в дом, дверь открыл дворецкий, пожилой мужчина с седыми висками и безупречными манерами:

— Мисс Эвелин, добро пожаловать домой!

— Здравствуй, Альфред, — я кивнула, проходя внутрь.

Холл встретил меня знакомой прохладой мраморного пола и высокими потолками.

— Ваш отец в кабинете, — сообщил Альфред. — Я доложу ему о вашем прибытии.

— Хорошо. Если он захочет меня увидеть, то сообщи, я пока поднимусь к себе.

— Ужин будет подан в восемь. Ваша мать уже дома.

Я кивнула и поднялась по лестнице на второй этаж. Моя комната находилась в конце коридора — большая, светлая, с панорамными окнами и видом на сад. Всё здесь было подобрано со вкусом: кровать с балдахином, туалетный столик, шкаф с одеждой, которую я оставила здесь, когда уехала в академию.

Я бросила сумку на кровать и подошла к окну. Отсюда было видно почти весь сад — фонтан в центре, мраморные статуи по краям, розарий у дальней стены. За садом, чуть левее, виднелась спортивная площадка: теннисный корт, баскетбольное кольцо, тренажёры под навесом. Но в детстве братья туда меня не пускали: «Это не для девчонок, — говорили они. — Иди играй в куклы».

А потому все свое свободное время я проводила в саду, и очень его любила. Вдохнув, я отвернулась от окна и открыла шкаф. Внутри висела одежда, которую я оставила, когда уехала в академию. Платья для светских мероприятий, строгие костюмы для семейных обедов, пара джинсов, которые я почти не носила.

План был простой, переодеться, пережить ужин с семьёй. А потом… собрать все что можно продать. И самое главное: перестать все время думать о Крисе Корвине. Я достала простое тёмное платье и бросила на кровать.

Ровно в восемь я спустилась вниз, ещё на лестнице я услышала смех, судя по всему, все были уже за столом. Но когда вошла в столовую, смех оборвался.

Во главе сидел отец в строгом костюме, с бокалом красного в руке: тёмные волосы с проседью у висков, жёсткие черты лица. По правую руку от него была мама. Её волосы убраны в безупречную причёску: тёмно-каштановые, почти чёрные. Она красится в этот цвет уже много лет, хотя в молодости была рыжей. Мне все говорили, что свой цвет я унаследовала от неё.

Тут же были два моих брата. Старшим был Себастьян, ему в этом году исполнялось двадцать восемь, он был копией отца. С самого окончания Ауруса он работал в нашем семейном фонде и сейчас занимал там должность генерального директора, в прошлом году сменив на этом посту отца. Второй брат, двадцати пятилетний Доминик, был полной противоположностью Себастьяна по характеру: вечный сердцеед, которому всё сходит с рук. Правда внешне он мало чем отличался от старшего брата — те же тёмные волосы, те же жёсткие черты.

Вот и выходило, что все четверо были брюнетами, и я со своими рыжими волосами с белыми прядями смотрелась среди них так, будто попала в эту семью по ошибке.

Мама подняла на секунду взгляд на меня и снова опустила. Я села на своё место.

— Эвелин, — отец кивнул сухо. — Наконец-то соизволила присоединиться.

— Добрый вечер, — ровно ответила я. Похоже, он был недоволен тем, что я опоздала на пару минут.

Никто больше не поздоровался.

Первые несколько минут все ели в молчании. Потом Себастьян отложил ложку и посмотрел на отца:

— Кстати, папа, я продавил сделку с Андерсонами, контракт уже завтра подписан. Наш фонд получит миллиона чистой прибыли.

Лицо отца смягчилось:

— Отлично, сын. Я знал, что ты справишься. — Он поднял бокал. — За Себастьяна.

— За Себастьяна, — повторила мать с тёплой улыбкой.

Доминик тоже подхватил:

— За брата. Хотя я всё равно считаю, что ты мог бы выбить больше.

Себастьян усмехнулся:

— Попробуй сам в следующий раз.

Все засмеялись, даже мать, а я сидела молча, глядя в свою тарелку, но слиться с обстановкой мне не дали.

— Ну а как дела у сестры? Есть успехи в Аурусе? — усмехнулся Себастьян

— Всё нормально. — сухо