Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— И часто вы с ней так переписываетесь? — сорвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

Крис поднял взгляд, улыбка стала шире.

— Сложно сказать, — в его голосе слышалось плохо скрытое удовлетворение. — Она ведь новенькая, особо друзей у нее нет, поэтому не так давно она решила взять мои контакты. — Он сделал паузу, глядя на меня. — Мило, правда?

— Мило, — повторила я сквозь зубы.

— Да. Она добрая девушка, старательная. И в последнее время всегда улыбается мне, когда встречает в коридоре. — Он вопросительно поднял брови. — Думаешь, я ей нравлюсь?

Горло перехватило от смеси ярости и боли.

— Откуда мне знать? — процедила я, но голос сорвался.

Он делает это специально, дразнит меня и провоцирует. Это было ясно как день, но даже понимая, я все равно велась.

— Может быть мне самому спросить у нее? — он приподнял бровь, явно наслаждаясь моей реакцией. — В следующий раз, когда мы будем с ней наедине.

— Ты нарочно говоришь мне все это, — выдохнула я, и в голосе прорвалась злость, которую я больше не могла сдерживать.

— Да, — согласился он, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, довольное. — Потому что хочу чтобы ты призналась, что тебе не всё равно.

Я отступила на шаг, но тут же наткнулась спиной на дверь. Крис упер в нее руку рядом с моей головой, перекрывая путь к отступлению.

— Если тебе не нравится, тебе достаточно сказать мне. — прошептал он. — Прикажи мне больше не писать ей, не встречаться с ней наедине, не помогать ей. — Он наклонился ближе, коснулся моего уха. — Или, может быть, ты хочешь наказать, меня за то, что осмелился вызвать твою ревность? Я не буду возражать.

Сердце бешено колотилось. Дыхание сбилось.

— Ты… ты играешь со мной, — выдавила я.

— Играю, — он провёл пальцем по моей щеке, медленно, обжигающе. — Потому что ты отказываешься признать, что между нами что-то есть. Потому что продолжаешь притворяться, что тебе всё равно.

Он взял меня за подбородок, поднимая его, заставляя смотреть ему в глаза.

— Но тебе не всё равно, — прошептал он искушающе. — Скажи, что я принадлежу тебе, что я только твой.

Я смотрела в его глаза, тёмные, опасные и притягательного одновременно.

— Крис…

— Или, — он сказал это прямо в мои губы, — я продолжу, и буду смотреть на то, как это медленно сводит тебя с ума.

Что-то горячее вспыхнуло внутри, ярость, ревность, желание. Мерзавец! Дрянной манипулятор! Он прекрасно знает, что делает! Играет со мной, как кошка с мышью Я должна оттолкнуть его, поставить на место!

— Замолчи, — я оттолкнула его, пытаясь вырваться. — Ты думаешь, меня так легко…

Но он прижал меня сильнее к двери.

— Не думаю, — прошептал он. — Я знаю.

Он провел пальцами вдоль моей руки, переплетая их с моими.

— Ты… ты манипулируешь мной, — прошептала я, но это прозвучало слабо, неубедительно.

— Манипулирую, — согласился он, — Потому что ты слишком упрямая, чтобы признать это сама.

Я резко вырвала руку из его хватки.

— Отлично, — процедила я, глядя ему прямо в глаза. — Хочешь, чтобы я тебя наказала? Тогда не смей больше писать ей, не смей проводить с ней время наедине. — Слова вырвались сами собой. — Не смей улыбаться ей так, как…

Я замолчала, осознавая, что только что сказала. Крис победно улыбнулся.

— «Так как» — что? — прошептал он.

Я отвернулась, но он снова поймал моё лицо обеими руками, заставляя смотреть на него.

— Как мне, — признала я наконец.

Крис замер на долю секунды, мне показалось, что у него даже дыхание сбилось, пальцы на моём лице дрогнули. Вся его напускная бравада куда-то исчезла.

— Хорошо, — Он сглотнул, и я заметила, как напряглась его челюсть, словно он пытался взять себя в руки. — Очень хорошо. Раз ты просишь, я больше не буду, — он легко поцеловал меня в шею, — но взамен, — продолжил он тише, — ты признаешь, что я не просто твой слуга.

Его бедро оказалось между моих ног, я ахнула.

— Крис…

— Пожалуйста, — выдохнул он почти умоляюще, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Его губы скользили по коже — мягко, благоговейно. — Скажи это. Скажи, что я твой.

Голос надломился на последних словах, и я почувствовала, как он вздрогнул.

— Позволь мне быть твоим.

Я вцепилась в ткань рубашки, возможно даже царапая его.

— Ты… — я сглотнула. — Ты и так мой. Мой слуга.

— Не слуга, — прошептал он с отчаянной настойчивостью. — Просто твой.

Его рука прошлась выше по моему бедру и юркнула под юбку.

— Ну же, скажи это.

— Ты мой.

Это словно послужило паролем. Его губы накрыли мои, не оставляя места для отступления. И я ответила яростно, отчаянно, сдаваясь тому, от чего так долго убегала. Его руки скользили по моему телу, его поцелуи становились глубже, голоднее.

— Только твой, Эвелин, — шептал он между поцелуями. — Весь твой.

Глава 22

Крис Корвин

Я стоял, прислонившись к стене пустого класса, и смотрел, как Эвелин приводит себя в порядок перед небольшим зеркалом, которое она достала из сумки. Её волосы были растрепанными, губы припухшими, а на шее, там, где я целовал, проступало лёгкое покраснение.

Я поднял свой пиджак с парты, стряхнул пыль и надел обратно. Белая рубашка была слегка помята, но это можно было списать на долгий учебный день. Эвелин провела рукой по волосам, белые пряди выбились из причёски сильнее остальных, контрастные и яркие на фоне рыжего цвета.

Я подошёл сзади и обнял её за талию, притягивая к себе.

— Крис! — она дёрнулась. — Не мешай мне.

— Просто хочу ещё немного побыть так, — я опустил лицо к её волосам, вдыхая их аромат.

— У нас через семь минут следующая пара, — она попыталась вырваться. — Будет плохо, если мы придём вместе.

— Тогда придём порознь. — послушно согласился я и поцеловал её в висок. — С разницей в пару минут и никто ничего не заметит.

Она вздохнула, но не стала больше сопротивляться. Мы просто стояли так, я держал её, а она смотрела в зеркало на наше отражение. Как же нехотелось размыкать это объятие. Стоило представить, что сейчас она вернётся в класс, сядет за свою парту окружённая подругами, и Люциан будет снова виться вокруг, бросая непрошенные взгляды, как руки сами сжались на её талии сильнее, чем нужно.

«Не хочу отпускать» — Мысль пришла резко, настойчиво. — «Хочу, чтобы она была только со мной. Чтобы никто больше не смотрел на неё, не прикасался…».

Я знал, что это неправильно, знал, что нельзя так думать, но от этого мысли не становились слабее. Я посмотрел