Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

закричать, но воздуха не хватает — вырывается лишь приглушенный всхлип. Рваные вдохи отдаются эхом в ушах. Приливы, здесь нет кислорода. Гнев мужа выкачал его из пещеры. Гром рокочет все ближе, в глазах темнеет.

Вода не должна сочиться из камня.

Гром не должен сотрясать свод.

Я не должна чувствовать молнию на своей коже.

Сквозь мглу я вижу приближающиеся черные сапоги — каждый размеренный шаг звучит как смертный приговор.

Буря в его серых глазах куда страшнее той, что он призвал.

— Сколько же лжи ты успела мне наговорить, жена, — выплевывает Темный Командор, останавливаясь передо мной. — По крайней мере, твой страх оказался правдой.

Тьма захлестывает меня, и не остается ничего.

Глава 49



— Ты убила меня, Майя, — голос звучит хрипло, надломленно.

Нет. Нет, нет, нет.

Обвиняющие и холодные голубые глаза смотрят прямо на меня.

Мертвые.

— Ты больше не любишь меня. Но тебе не обязательно было убивать меня из-за этого.

Нет, нет. Я…

— Просто продержись еще немного.

Дак.

Сознание возвращается резким, болезненным толчком. Я жадно глотаю воздух, но легкие отказываются впускать его. Грозовые тучи висят над головой, вокруг сверкают молнии. Лицо обжигает вкрадчивым жаром искр.

Зажмурившись, я жду следующего удара грома.

Секунда. Другая.

Его нет.

Земля под ногами качается. Я двигаюсь. Веки вздрагивают — жесткие деревянные сиденья, дверь в стене… я в карете.

Пытаюсь пошевелиться, но не могу.

Дерьмо. Руки прикованы к стене. Судя по боли в плечах и онемевшим запястьям, я в кандалах уже не один час. Приливы, сколько же я была в отключке?

Карету подбрасывает на ухабе, и я влетаю плечом в стену. Дерево скрипит. Цепи впиваются в кожу. В этом тесном пространстве дыхание превращается в туман, будто я в склепе.

Воздух трещит, и я чувствую его присутствие.

Я не одна.

— Какое облегчение, жена, — цедит он, его голос сочится ядом. — Я уже начал беспокоиться, что ты никогда не очнешься.

Я не хочу на него смотреть.

Мой муж.

Не хочу видеть эти серые глаза, сверкавшие яростью, когда он убивал Дака.

Глаза, которые, без сомнения, будут полны ненависти, стоит им встретиться с моими.

— Маг воды, — размышляет Зев. Его голос холоднее земель Тундрейна. — Месяцами прямо у меня под носом. В моей проклятой небесами постели.

Я заставляю себя встретить его каменный взгляд. Белки глаз красные. На лице мужа нет ни капли тепла.

Это Темный Командор, выкованный из молний и стали.

И он меня ненавидит.

«Майя, прошу. Просто… пожалуйста.»

А потом — пустота.

Может, я это заслужила. Этот яд в голосе, этот взгляд, будто я грязь под его сапогами. Я предала его.

Но таков и был план. С самого начала.

И мне кажется, я тоже его ненавижу. За то, что он сделал. Дак не заслуживал смерти в ужасе и смятении. С осознанием того, что я его больше не люблю.

Так что да, я его ненавижу. Я обязана ненавидеть, если хочу выжить.

Он собирается меня убить. А как иначе? Тайный Маг воды, замышлявший убийство не только его, но и всей его семьи?

Я выпрямляю спину настолько, насколько позволяют цепи. Каждый стук колес отдается в черепе. Железные кандалы впиваются в плоть. Не могу шевельнуться, чтобы металл не заскрежетал о металл. Оглядываю карету, пытаясь за что-то зацепиться.

Взгляд Темного Командора становится острее.

— Узнаешь? — спрашивает он, и в стальных глазах вспыхивает блеск. — Та же конструкция, что и в карете для заключенных, на которой мы выехали из Тундрейна. Показалось символичным закончить наше путешествие так же, как оно началось.

Кровь стынет в жилах.

Он действительно намерен меня убить.

Я судорожно вздыхаю.

Он был бы глупцом, если бы оставил воду внутри кареты, но снаружи наверняка есть источник — ручей или река. Приливы, мне хватило бы и лужи.

Я тянусь к своей силе, пытаясь нащупать хотя бы крошечную каплю.

И… ничего.

Не работает. Там, где должна быть сила, лишь зияющая пустота.

У меня вырывается разочарованный стон.

Его губы застывают в холодной усмешке.

— Впервые в железных цепях?

Я смотрю на него с яростью.

— Зачем ты на самом деле приехала в Арбинж? — спрашивает он.

— Сними оковы, — я вкладываю в голос весь лед, на который способна, хотя от жара его взгляда можно вспыхнуть.

Уголок его рта приподнимается в жестоком подобии улыбки.

— Отвечай на вопрос.

— Нет.

Он наклоняется вперед — огромный и угрожающий в тесном пространстве. В мгновение ока его рука смыкается на моей шее. Он не сжимает — пока нет — но намек понятен без слов.

Темный Командор придвигается еще ближе, и я вжимаюсь в стену настолько, насколько позволяют цепи.

— Это тот самый момент, когда ты скажешь мне не прикасаться к тебе? Потому что ты принцесса Тундрейна? — его голос опускается до вкрадчивого шепота, пронизанного насилием. — Скажи мне, это была настоящая ты? Или просто очередная маска?

Я тяжело сглатываю, и он ухмыляется, хотя скорее обнажает зубы в оскале. Длинный палец скользит по ключице — ожерелья нет. Я содрогаюсь вопреки воле.

Беспомощная добыча под его ненавидящим взором.

— Зачем ты приехала в Арбинж? Не лги мне. Я не стану спрашивать снова, жена.

Я хочу, чтобы он перестал меня так называть — это издевательское обращение звучит как угроза.

— Чтобы выйти замуж за твоего брата! — огрызаюсь я. — Мы уже обсуждали это раньше, помнишь?

Видимо, это не тот ответ, который он ждал.

Небо снаружи темнеет, поглощая слабые отблески света, пробивавшиеся сквозь маленькое окно.

Далекий рокот грома издевается надо мной.

Темные тени тянутся по стенам, словно щупальца. Живот сводит судорогой, я крепко сжимаю зубы, униженная знакомым ужасом, когтями впивающимся в грудь.

Темный Командор откидывается назад, широко расставив колени и небрежно сложив руки на животе.

— Я призову бурю прямо в карете, если ты того желаешь. Но тогда ты снова упадешь в обморок, как жалкий, хнычущий ребенок, и мне придется ждать, пока ты очнешься, чтобы начать все сначала. Так что облегчи жизнь нам обоим и говори. Зачем. Ты. Приехала.

Его слова терзают мое и без того израненное сердце.

Его жестокость выверенная и точная.

Воздух меняется — становится гуще, влажнее. Словно дыхание моря перед тем, как оно поглотит тебя.

Я вызывающе вскидываю подбородок, упрямо сжав губы.

Он вздыхает.

— Ты собиралась отравить всех на Фестивале Равноденствия.

Шок захлестывает меня, и я не могу сдержаться — рот приоткрывается сам собой.

— Я приказал обыскать тоннели. Там были заготовленные бочки Токсиннии. — Он подпирает