Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

— Убери руки, — хриплю я, пытаясь отползти. Он толкает меня на холодную землю, ветки и камни впиваются в спину.

Тяжелый кулак сжимает ворот моей туники.

Резкий треск. Он разрывает ткань до самого пупка, туда, где на животе лежат мои связанные руки.

Он зарывается лицом в мою шею, вдыхает, и, Приливы, меня сейчас вырвет. Собрав все силы, я резко бью коленом ему в пах.

— Сука, — хрипит он, падая в сторону.

Тишину прорезает звонкий хлопок — его ладонь врезается в мою щеку.

Боль взрывается в каждой клетке. Лицо горит огнем.

Что-то теплое течет по губе. Из носа идет кровь.

— Вставай, — рычит он, глядя на меня сверху вниз.

— Нет. — Ненавижу эту дрожь в собственном голосе.

— Живо встала!

Я игнорирую его, осторожно шевеля челюстью. Кажется, зубы целы.

С низким рычанием Сулон хватает меня за руку. Его хватка липкая и непоколебимая, как у мертвеца, притворяющегося живым. Я спотыкаюсь, когда он рывком ставит меня на ноги, и вытягиваю связанные руки, чтобы удержать равновесие.

Из палаток доносится шорох, оттуда медленно выходят остальные солдаты, протирая заспанные глаза.

Но их командира нигде не видно.

Где он?

— Что ты творишь? — шипит один из солдат, тот самый, что предлагал меня покормить. — Она жена Командора.

Сулон смотрит на меня глазами, твердыми как кремень.

— Она в цепях, идиот.

Солдат все еще колеблется, покусывая щеку изнутри. Ясно, что Сулон старше его по званию.

— Я не знаю… — произносит солдат, с тревогой разглядывая мое избитое лицо. — Он спрашивал меня, считаю ли я ее красивой, прежде чем уйти. Вел себя странно. Был злее обычного.

Сулон усмехается.

— Она пленница. А это значит, что она моя.

Никто больше не произносит ни слова. Никто не пытается его остановить.

Его взгляд снова ползет по моему телу, и этот грязный жар обжигает так, словно к коже прижали открытое пламя. Холодные глаза Сулона встречаются с моими.

— Склонись.

Ужас сковывает меня, парализует. Я знаю, что будет дальше.

Он хмурится.

— Склонись, тундрейнская шлюха.

Зрение застилает красная пелена ярости, хотя страх оседает на языке горьким привкусом.

Он не сломит меня. Я, Приливы его подери, принцесса Тундрейна.

Я выпрямляю спину. А затем плюю прямо в его уродливую рожу.

Сулон замирает.

Мужчины в шоке глазеют на нас.

Спокойно, слишком спокойно Сулон вытирает щеку.

А затем бьет меня наотмашь.

Хлесткий удар разрывает тишину, голову откидывает в сторону. На языке взрывается медный вкус крови. Сила удара сбивает меня с ног. Я тяжело падаю на землю.

Кровь течет изо рта, стекает по шее. Острые камни разрывают штаны и кожу на коленях, пока я пытаюсь отползти, но грубые пальцы сжимают мои волосы и дергают назад. Острые иглы боли пронзают кожу головы. Жалобный вскрик подступает к горлу, но я плотно сжимаю губы, запирая звук внутри.

Я не доставлю ему такого удовольствия.

Сулон снова рывком поднимает меня, на этот раз прижимая к своему телу, только это не дает мне упасть.

Мир кренится.

Голова идет кругом.

Его дыхание обжигает лицо, грубые пальцы впиваются в подбородок, заставляя смотреть на него.

— Умоляй меня остановиться, и я, может быть, подумаю, — шепчет он мне в самые губы.

Он лжет. Я знаю, что он не остановится. Он просто садист, который хочет услышать мои мольбы.

— Упрямая маленькая сука, — произносит он почти нежно, когда я не отвечаю. — Не переживай. До конца ночи ты будешь умолять.

Его рука смыкается на моем горле, пальцы впиваются, точно железный ошейник. Давление нарастает быстро — слишком быстро, — пока мои глаза не расширяются от паники.

Я не могу дышать. Его хватка сковала гортань. Мои связанные кулаки молотят по его груди, рукам, бокам — дикие, отчаянные удары, которые не приносят никакого результата. Он даже не вздрагивает. Словно бьешь гору.

И все же я борюсь.

И все же он сжимает.

Легкие горят. Зрение затуманивается. Черные точки мелькают перед глазами, как пепельный снег. Колени подкашиваются, и Сулон заставляет меня опуститься, пока я не оказываюсь перед ним на коленях. Его хватка на шее ослабевает, и я наконец судорожно, всхлипывая, втягиваю воздух.

Тот солдат, что пытался меня покормить… я пробую поймать его взгляд, но он сверлит глазами свои сапоги. Проклятый Приливами трус.

— Видишь? Не так уж плохо, когда ты слушаешься, мм? — Он резко хлопает меня по щеке. Тварь.

С нечленораздельным криком я бросаюсь на него.

Сулон рычит.

Раздается низкий гул.

Не в небе, а в самой земле.

Толстые узловатые корни вырываются из-под земли, обвиваясь вокруг моих лодыжек, пригвождая к месту. Я в немом ужасе наблюдаю, как еще несколько корней поднимаются и оплетают мои запястья, словно извивающиеся коричневые змеи.

Я полностью в его власти. Если я переживу это, то буду преследовать Зева до его последнего вздоха.

Остальные солдаты молча наблюдают — кто-то с тревогой, кто-то с сальным блеском в глазах, будто дожидаясь своей очереди.

Острая, как шипы, паника впивается в мою плоть, когтями рвет грудь.

— Хватит прелюдий, тундрейнская сука, — рычит Сулон, расстегивая ремень.

Приливы, помогите мне выжить.

Помогите прожить достаточно долго, чтобы убить их всех.

Глава 52



Звон пряжки его ремня вспарывает мою решимость, словно нож. Это происходит наяву. Приливы, он собирается…

Он спускает штаны на бедра.

Все затихает — мое сердцебиение, лагерь. Даже ветер.

Желчь подступает к горлу.

Я отказываюсь на него смотреть.

Ему это не нравится.

Кожу головы обжигает болью, когда он вцепляется в мои волосы своей мясистой пятерней, запрокидывая голову назад. Горячие слезы щиплют глаза, застилают зрение, катятся по щекам. Они смешиваются с кровью, заливающей лицо из разбитого носа и треснувшей губы.

— Ты никогда не была прекраснее, принцесса, — шепчет он, с силой вдавливая грубый большой палец в мою нижнюю губу, и оттуда хлещет свежая кровь. Огромные руки лапают меня, сжимая везде, куда могут дотянуться.

Я не в силах сдержать стон боли, не могу запереть его внутри вместе со своей яростью. Слезы текут из глаз, а ненависть, гнев и чистый ужас разбивают мое сердце вдребезги.

Он выпрямляется, пристраиваясь перед моим лицом. Засовывает два пальца мне в рот, разжимая челюсти. Я изо всех сил пытаюсь укусить его, но он слишком силен. Мой окровавленный рот растянут, а он давит все сильнее…

Воздух меняется.

Я чувствую это — словно электрический заряд заставляет каждый волосок на теле встать дыбом.

Раздается далекий рокот, на этот раз в небе, и Сулон замирает. Он выдергивает руку из