Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Небо разверзается, начинает лить дождь.

Я замираю.

Жду. Прислушиваюсь.

Но нет ни грома. Ни молнии.

Должно быть, он слишком слаб. Сколько же своей силы он отдал мне? Я всматриваюсь в него: грудь тяжело вздымается, на лбу выступил пот. Он выглядит почти опустошенным, словно без колебаний влил в меня все, что у него было.

Сердце пропускает удар. Зачем он это сделал? Я предала его. Он знает, что я — враг. Почему…

У меня нет времени размышлять об этом. Внизу живота уже разливается тягучий, расплавленный жар. Кожу покалывает. Дыхание со свистом вырывается из легких. Проклятые Приливы, у меня почти нет времени, прежде чем афродизиак окончательно поглотит меня.

Я не продумала свой план до конца. В этой части.

Нужно уходить. Сейчас. Пока жгучее желание не заглушило все остальное.

Я сжимаю кулак. Капли дождя сливаются в бурлящий шар. Он зависает над Зевом, который уже успел подняться, и накрывает его голову. Второй рукой я направляю густые струи воды на его ноги, а затем замораживаю их по самые бедра. Еще одна волна. Еще слой твердого как камень льда.

Пузырьки воздуха вырываются из его рта, всплывая на поверхность водяного шара.

Я ждала, что он начнет молотить руками, пытаться вырваться. Но даже сквозь водяную завесу его взгляд прикован ко мне.

В его глазах нет ярости.

Пальцы замирают. Он не двигается.

В ушах звенит от пронзительного гула.

Приливы, почему его глаза выглядят такими чертовски мягкими? Он кажется покорным. Почти… умиротворенным.

К горлу подкатывает желчь.

Что-то острое, словно тиски, сжимает сердце.

Его глаза начинают закатываться.

Клянусь Приливами, он даже не пытается бороться за свою жизнь.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Вода падает с глухим всплеском.

Зев заходится в судорожном кашле, вода выплескивается из его рта, он жадно хватает воздух.

Я должна убить его. Покончить с ним.

Но не могу.

Руки безвольно опускаются вдоль тела.

Я просто стою и смотрю на него, и каждый короткий вдох отдается болью в легких.

Он моргает, сбитый с толку, словно не верит, что вода исчезла. И только тогда в его стальных глазах наконец вспыхивает холодная, неумолимая ярость, которой я так ждала.

— Беги, Майя, — рычит он сорванным голосом. — Беги.

Глава 55



Ветки рассекают мягкую плоть моих рук, пока я несусь через лес; земля под ногами скользкая и мягкая. Пульс колотится в ушах. Я решаюсь оглянуться, уверенная, что увижу Зева — как он несется следом, и его лицо искажено гневом.

Нужно было его убить.

Теперь он убьет меня. Он…

Сосредоточься. Соберись, Майя. У меня совсем мало времени, пока афродизиак не подействовал в полную силу. Пока я не развернулась и не побежала к Зеву вместо того, чтобы бежать от него. Нужно уйти как можно дальше, а потом найти способ сдержать себя прежде, чем он меня поймает…

Гром рокочет так сильно, что земля вздрагивает под моими сапогами. Воздух покалывает, он тяжелый от его бури.

Дерьмо.

Мой муж на свободе. И он идет за мной.

Я заставляю ноги двигаться быстрее, лавируя между деревьями. Моросит дождь, ледяные капли холодят кожу там, где туника разорвана надвое. Легкие разрывает от острой боли, в икре — жгучая судорога. Я резко сворачиваю вправо, и дыхание сбивается, когда вспышка молнии прорезает небо.

В самом нутре разгорается огонь желания.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Кровь гудит в венах. Отчаянно. Жадно.

Нужно бежать быстрее.

В тишине между раскатами грома за спиной слышатся яростные шаги, они становятся громче с каждой секундой.

Он меня поймает.

Мой бег замедляется, самую малость. Тепло в груди перерастает в ровный, изнуряющий жар. Тело хочет остановиться, хочет повернуть назад, но разум кричит: продолжай бежать.

Шаги грохочут все отчетливее, в такт моему бешеному пульсу. Я снова оглядываюсь, ожидая увидеть настигающего меня Зева с застывшей на лице маской ярости.

Его там нет.

Но он близко.

Я устремляюсь вперед и…

…тут же врезаюсь в закованную в доспехи грудь. Огромные ладони хватают меня за плечи, удерживая после удара. Я отшатываюсь, голова идет кругом, жар разливается по венам. Зажатые в тиски паники и похоти мысли путаются.

Я вскидываю голову, встречаясь с тревожным взглядом глубоких синих глаз.

Сердце останавливается.

Я узнаю эти глаза.

— Дак?

Глава 56



— Принцесса? — Настойчивый голос звучит тихо, знакомо.

Неправильно.

Зрение затуманивается, незваное желание сворачивается внутри меня в тугую спираль. Я крепче цепляюсь за его плечи.

— Где Дак? — спрашивает голос.

Его слова вырывают меня из марева, и я фокусирую взгляд на мужчине со знакомыми до боли синими глазами.

Сорка.

Отец Дака.

Сердце разлетается на осколки.

Я хватаюсь за его плечи, буквально повисая на нем. Он осматривает меня — не как генерал своего солдата, а с нежностью обеспокоенного отца. Его глаза расширяются, когда он замечает мои пылающие щеки. Разорванную тунику.

— Принцесса. — Его голос становится суровым. — Что с вами случилось?

— Темный Командор преследует меня, — тяжело выдыхаю я, пытаясь соединить руками края ткани. — С вами еще есть люди?

Сорка выпрямляется, его лицо застывает. Желваки гуляют на его челюсти, когда он снова переводит взгляд на мою разорванную одежду.

— Да. Наш лагерь неподалеку. Идемте, скорее.

Я следую за ним через лес, изо всех сил стараясь игнорировать жар в животе и то, как мой взгляд задерживается на перекатывающихся мышцах спины Сорки, на завитках тронутых сединой волос на затылке.

— Сколько с ним людей? — спрашивает Сорка, срубая длинным мечом мешающие ветки.

— Никого.

— Никого?

— Он… ну, он убил их.

Генерал бросает на меня недоуменный взгляд через плечо. Мои глаза впиваются в линию его полных, приоткрытых губ и белую щетину на волевой челюсти.

Приливы, мне нужно взять себя в руки.

Это отец Дака. А я даже не сказала ему, что Дак мертв.

С моих губ срывается надломленный, истерический смех.

Густые брови Сорки сдвигаются от беспокойства.

— Вы в безопасности, принцесса, — успокаивает он. — Теперь он не сможет причинить вам вреда.

Мы пробираемся сквозь деревья еще несколько минут, пока Сорка не останавливается. Он поднимает руку и щелкает пальцами.

Из подлеска выходят двенадцать воинов.

Они одеты в темно-коричневые и зеленые цвета леса, но их глаза безошибочно тундрейнские — ледяные, ясные, мерцающие глубокой синевой.

Помимо воли мой затуманенный возбуждением взгляд жадно впитывает их облик.

Заплетенные волосы, острые скулы, шрамы на