Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Мне нужно…

— Принцесса!

Голос Сорки заставляет меня замереть. Он спешит ко мне, густые брови сдвинуты от беспокойства.

— Вы в порядке? Действие прошло? Вы поели? — засыпает он меня вопросами.

Я лишь киваю в ответ на все сразу, пряча руки за спину, чтобы скрыть и дрожь, и исцеляющий свет.

— Хорошо. Идемте со мной. — Он кладет руку мне на спину, уводя подальше от центра лагеря.

Подальше от Зева.

Я оглядываюсь: он все еще смотрит, руки скованы, но кулаки сжаты. Его дыхание кажется пугающе поверхностным, и слабый, свистящий хрип заставляет мое сердце биться в паническом ритме.

Будь прокляты Приливы.

— Принцесса? — Сорка обеспокоенно заглядывает мне в лицо. — Вы слышали, что я сказал?

— Нет, простите, — бормочу я, отрывая взгляд от мужа. — Я все еще не пришла в себя.

Сорка приподнимает полог своей палатки. Внутри Ви убирает пустую посуду. При нашем появлении она вздрагивает. Поднос с грохотом падает на землю. Ее глаза расширены, ладони выставлены вперед. Мгновение — затем, кажется, приходит узнавание, и напряжение покидает ее плечи.

— Прости, Викисс, — бормочет Сорка с виноватой усмешкой. — Мы не хотели тебя напугать.

— Все хорошо, — шепчет она в ответ, не отводя от него глаз. Уголки ее губ чуть приподнимаются. — Я закончила. Я просто, эм…

Сорка опускается на одно колено, подбирает поднос и протягивает ей. Она склоняется в грациозном реверансе и выскальзывает из палатки, бросив на нас последний взгляд.

Генерал поворачивается ко мне.

— Я говорил о том, что Дак уже несколько дней не являлся на доклад. Вы знаете, где он?

Воздух покидает мои легкие.

Пульс замирает, когда воспоминания обрушиваются на меня.

Дак.

Сорка застывает. Должно быть, он читает невыносимую муку на моем лице. Он тяжело сглатывает.

— Что случилось?

— Его… его схватили в туннелях, — шепчу я. — В тот день, когда Зе… Командор раскрыл план и схватил меня. — Я делаю глубокий, судорожный вдох. — Мне так жаль. Я должна была сказать сразу. Просто… передача силы. У меня почти не оставалось времени. Простите меня, генерал Сорка.

Взгляд Сорки падает на стол. Его руки сжимаются в кулаки, костяшки белеют, как снег. Опустошенный отец трижды судорожно вдыхает, на его глазах проступает влажный блеск.

— Кто? — хрипло спрашивает он.

В голове всплывает изуродованное лицо Зева, его раны, из которых все еще сочится кровь.

— Это… это был дворцовый страж. Я не знаю его имени.

Вина обвивается вокруг сердца, впиваясь в него острыми шипами, но я больше ничего не добавляю.

— Да унесут его Приливы в мирные воды, — его голос звучит сломленным шепотом. Сорка снова глубоко вдыхает. — Он любил вас, Майя. Он не говорил ни слова, но я видел это по его лицу. Я знал. — Его хриплый тон пробивает еще одну брешь в моем сердце. — Мне всегда было страшно от мысли, что судьба уготовила ему лишь разбитое сердце. — Его улыбка кажется горькой. — Возможно, в другой жизни вы будете принадлежать ему.

Две слезы скатываются по моим щекам, и тихий всхлип вырывается на волю. Мы сидим в тишине несколько минут, оплакивая человека, которого оба любили.

Это все время, которое генерал позволяет нам скорбеть.

Он снова откашливается, протирает глаза и выпрямляется в кресле. Затем лезет под плащ и выкладывает на стол серебряную цепочку.

Ожерелье моей матери.

— Оно было в его кармане, — объясняет он. — Я подумал, что оно ваше.

Мои пальцы с благоговением обводят контуры подвески в форме капли.

— Оно принадлежало маме, — шепчу я. — Спасибо. — Я медленно поднимаю на него глаза. — У него… у него было что-нибудь еще?

Сорка качает головой.

Значит, он переплавил мое кольцо. Или выбросил в море. Или засунул в пыльный ящик, как неважную безделушку.

Я не знаю, что из этого хуже.

— Нам нужен новый план, — говорит Сорка, вырывая меня из путаницы мыслей. — Теперь, когда Темный Командор у нас в руках, у нас есть рычаг давления на Арбинж.

— Что отец намерен делать теперь? — спрашиваю я. Холодный ужас ледяными щупальцами ползет по позвоночнику. Он обвивается вокруг горла, готовый задушить.

— Сможете спросить его сами. Он прибывает сегодня вечером.

Глава 59



Сорка не оставляет меня ни на минуту до самого конца дня. Сознание застилает плотный туман, но я заставляю себя сосредоточиться, пока он показывает мне лагерь. В центре, разумеется, мой истерзанный муж, прикованный к деревянной платформе. По периметру полукругом стоят палатки. С одной стороны — открытое пространство, где тренируются воины. Рядом с ними несколько привязанных к деревьям лошадей бьют копытами о землю. Один из воинов присматривает за ними, он напряжен и явно опасается незнакомых животных.

Сорка знакомит меня с людьми — здесь есть несколько магов воды, хотя большинство — обычные воины. Викисс единственная целительница среди них и вообще единственная женщина, не считая меня.

Сорка рассказывает, что после участившихся атак Повстанцев Арбинж позволил Тундрейну разбить несколько лагерей в глубине своих территорий. Этот лагерь — лишь один из многих малых отрядов, хотя основные силы Тундрейна остаются с нашей стороны границы. Несколько воинов все еще скрываются в столице Арбинжа, но без Дака им придется искать путь домой самостоятельно.

Пока мы идем через лагерь, воины останавливаются, чтобы поприветствовать нас. Я вежливо киваю, но взгляд то и дело устремляется туда, где распят Зев. Странное чувство дезориентирует рассудок, будто я под водой. Осколки льда застряли в горле, царапая при каждом вдохе.

Я не могу перестать смотреть на него. Не могу перестать сопереживать.

Да поглотят меня Приливы.

Я не должна этого чувствовать.

Он ненавидит меня. Он планировал меня убить.

И все же он спас меня от Сулона. И он убил всех своих людей.

Ради меня.

Но это он поставил меня под удар.

Уже после того, как узнал о моем предательстве. После того, как убил Дака.

Приливы, заберите меня. Мои мысли мечутся, как стрелка сломанного компаса.

Я не слышу ни слова из того, что говорит Сорка.



Ночью я меряю шагами палатку, вытаптывая тропу в пожелтевшей траве.

Полог шуршит, и входит Ви, ее глаза покраснели и затуманились от слез.

Я замираю, нахмурившись.

— Ты в порядке?

Она откашливается, едва заметно кивая, и опускается на свою койку рядом с моей. Дрожащие пальцы разглаживают простыни до тех пор, пока не исчезает последняя складка. Затем ее ладони сжимают ткань так, что белеют костяшки, и снова начинают ее разглаживать.

— Сын генерала, — наконец шепчет она, не поднимая глаз. — Вы хорошо его знали?

В горле