Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Мои руки замирают, я медленно поднимаю на него взгляд.

— Почему ты мне помогаешь? — повторяет он. Сиплый хрип пробитого легкого исчез.

— Ты умрешь, если я этого не сделаю. У отца на тебя свои планы.

Я залечиваю сломанные пальцы и лодыжку — надеюсь, никто не заметит сросшиеся кости под сапогом.

Закончив лечить все, что возможно, я пытаюсь унять его боль.

— Хватит, — отрезает он, и его голос пронзает меня насквозь, как клинок.

— Тебе же больно.

— Я сказал — хватит. — Его взгляд тверд. — Боль напоминает мне, что я жив. И пока жив, я все еще могу тебя убить.

Я отворачиваюсь прежде, чем он увидит слезы, катящиеся по моим щекам.

Мне плевать. Плевать. Плевать.

Отец убьет его, и мне плевать.

Он нужен нам живым. Вот что я себе говорю.

Но я знаю, что не пришла бы, если бы дело было только в этом.

Только ложь, в которую мы решаем верить, позволяет нам двигаться дальше.

Глава 62



— Маневр «Лиса»!

Воины синхронно приседают, ползут по мокрой траве и внезапно бросаются на невидимого врага, вскинув кинжалы. Сорка руководит тренировкой, а отец наблюдает за процессом, сидя в кресле со скрещенными на груди руками и поджатыми губами.

Мне легче дышится от мысли, что его пристальный взгляд направлен не на меня.

Во всяком случае, пока.

Солнечный свет заливает лагерь, озаряя усталые лица ярким сиянием. Земля подо мной теплая; я сижу рядом с Ви, и мы наблюдаем за маневрами. Пока что она залечила два растяжения. Я же не делаю ничего, разве что украдкой поглядываю на Зева. Сегодня он стоит ровнее, и я подавляю тихую, вскипающую в груди радость.

Она длится недолго.

В перерыве между маневрами один из воинов по имени Парку выходит из строя и тяжелым шагом направляется к моему мужу.

Я напрягаюсь.

Сначала он просто смотрит на Зева, и ненависть бушует в его светло-голубых глазах, словно неумолимый прилив.

— Ты убил моего отца, — выплевывает он. — Его звали Томмак. Ты хоть помнишь его?

Зев делает вид, что вспоминает. Сердце сжимается. Не провоцируй его, хочется крикнуть мне, но я крепко сжимаю губы.

— Помню. Высокий ворчливый верзила с пузом? Визжал как свинья, когда я…

Парку замахивается и бьет его в живот, воздух с шумом покидает его легкие.

У меня перехватывает дыхание, будто ударили меня.

Зев стискивает зубы, преодолевая боль. Должно быть, сломано еще одно ребро. А затем мой муж ухмыляется ему. Тупой идиот.

— Твой мертвый папаша и то бил сильнее, чем ты.

Парку бьет его по лицу. Кровь брызжет, голова Зева откидывается назад. И все равно этот несносный мужчина скалится, обнажая окровавленные зубы.

— Еще разок, сынок Томмака, — хрипит он. — Позволю тебе ударить еще раз, прежде чем прикончу.

Воин снова замахивается, обнажив зубы в оскале.

— Парку! — кричу я прежде, чем он успевает ударить. — Иди помоги мне с припасами.

Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги, сердце колотится в груди. Отец испепеляет меня взглядом в спину. Парку бросает на Зева последний, полный яда, взгляд и трусцой бежит ко мне.

Он слегка отшатывается, когда я пихаю ему в руки свою аптечку: корень валерианы, мази, марлю и прочее. Я научилась экономить силы и использовать природные средства для мелких травм. Созон гордился бы мной.

Мы идем к моей палатке. Я мысленно хвалю себя за то, что не подставила подножку этому здоровяку.

Я не оборачиваюсь, чтобы проверить, смотрит ли отец.



Грудь Зева под моими ладонями холодная, сердце бьется неровно. Я исцеляю его под покровом ночи.

— Ты помешала тому воину избить меня.

Я сердито смотрю на него. В эти дни я ем за двоих, чтобы поддерживать резерв сил и откладывать еду для него.

— Ты идиот, раз провоцировал его. Только прибавляешь мне работы.

— Почему ты его остановила? — Его стальной взгляд неумолим, и я с трудом подавляю желание отвернуться.

Правда подкатывает к горлу, и я не успеваю ее проглотить.

— Я не смогла выносить это зрелище. Мне было больно смотреть, как он бьет тебя.

Его серые глаза вспыхивают, когда он изучает меня.

— Какая красивая ложь, — наконец шепчет он. — Даже сейчас.

Пусть думает, что это ложь. Я и сама не знаю, верю ли в эту правду.

Закончив исцеление, я без единого слова на цыпочках возвращаюсь к палатке.

И застываю как вкопанная.

На меня смотрят пронзительные голубые глаза Ви.

Глава 63



— Ви, — шепчу я, широко открытыми глазами изучая ее лицо, совершенно бесстрастное лицо. — Прости, если разбудила. Выходила по нужде.

Я пробираюсь через тесное пространство и опускаюсь на узкую койку рядом с ее, тонкий матрас прогибается под моим весом. Подтягиваю одеяло к подбородку и ложусь на бок, спиной к ней. Сердце колотится о ребра, каждый удар громче предыдущего. Не знаю, сошла ли моя ложь за правду. Замираю, ожидая ответа.

— Командор сегодня выглядел лучше, — размышляет она, ее голос разрезает темноту. — Думаю, завтра ему станет еще лучше.

Проклятие. Проклятие. Проклятие. Проклятие.

Воздух густеет, мне становится трудно дышать. Маленькая палатка, кажется, сжимается вокруг. Я медленно поворачиваюсь к ней, хотя в темноте не могу разглядеть тонкие черты лица.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я безжизненным голосом.

Она молчит так долго, что я по глупости начинаю надеяться, что она уснула, а весь наш разговор мне померещился.

— Я сохраню ваш секрет, принцесса, — произносит она наконец, голос в темноте звучит ровно. В нем нет осуждения, лишь тихая уверенность, словно натянутая струна. Ее матрас скрипит, когда она поворачивается на бок, лицом ко мне.

— И что ты хочешь взамен? — спрашиваю я, приправляя голос сталью. Осторожность замораживает каждый слог.

Тишина, затем раздается тихий шорох ткани — она поправляет одеяло.

— Пока ничего, — отвечает она просто. — Но за вами должок.

Это не угроза. Не совсем. Но подтекст, холодный как лед, вьется между нами. Я смотрю в потолок, взвешивая ее слова.

Но мое молчание лишь притворство.

Я уже знаю ответ. И, кажется, она тоже.

— Идет, — шепчу я.



На следующее утро я выхожу из палатки и застаю отца за допросом Зева. Каким-то образом ему удается выглядеть по-королевски, несмотря на темные пятна крови на синих одеждах и бордовые брызги на аккуратно расчесанной бороде.

— Сколько человек