Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Слишком поздно.

Тяжелые шаги гремят совсем рядом.

— Что ты, сука, творишь с моей женой?! — ревет Зев, вылетая из-за деревьев. Его лицо словно высечено из камня, напоминает лик разгневанного бога. В глазах полыхает холодная ярость, мышцы напряжены до предела.

— Я… сир, я…

Зев вскидывает руку. Все шестеро замирают, их тела застывают в неестественных позах.

Я задерживаю дыхание.

Когда я выдыхаю, мужчины начинают дергаться, их движения скованные и хаотичные. В нос бьет вонь жженого металла. Их крики обрываются, точно перекушенная проволока, — внезапно и беззвучно.

Дак. Видение его тела, бьющегося в таких же конвульсиях, вспыхивает в голове.

Хор тяжелых ударов разносится по опушке — мужчины один за другим падают на землю, но эти звуки тонут в моих рыданиях.

Я плачу навзрыд, слезы заливают лицо.

Горе, страх, облегчение, унижение и ярость бушуют внутри меня, сражаясь за первенство.

Зев падает на колени. Он тянется ко мне, и я дергаюсь, едва не повалившись навзничь — удерживают лишь корни, все еще удерживающие меня в плену.

— Небеса, Майя, — шепчет он, его глаза полны раскаяния. В них столько боли. И еще одного чувства, которое я знаю так же хорошо, как собственное имя, — вины.

Он снова медленно протягивает руку, будто к пугливому зверю, и заключает мое избитое лицо в ладони.

— Что они с тобой сделали?

— Это ты со мной сделал, — шиплю я сквозь слезы, вырываясь. — Ты оставил меня с ними. Ты знал, что он попытается…

Рот открывается, но слова не идут.

Только рыдание. Только стыд.

— Клянусь, я не знал. Он сказал, что присмотрит…

— Ты оставил меня здесь одну! Связанную и беспомощную! Тундрейнскую женщину с шестью арбинжскими солдатами! — кричу я ему в лицо. Рыдания разрывают грудь, я сворачиваюсь клубком, плечи мелко дрожат.

— Небеса, Майя. Я…

Зев выхватывает кинжал. Осторожно перепиливает корни, стягивающие мои запястья, а затем и лодыжки. Я морщусь, когда шипы выходят из кожи — яркие раны сочатся кровью там, где они пронзили плоть. Ловким движением он перерезает веревку, связывающую мне руки.

Запястья под железными браслетами, все еще сковывающими их, стерты в кровь. Слезы текут сильнее, тело сотрясает крупная дрожь.

Сбежать. Мне нужно сбежать.

— Майя… — Его голос звучит неуверенно, рука замерла над моим плечом. Кажется, он не знает, может ли коснуться меня.

Я выхватываю кинжал из его рук.

Он позволяет мне это сделать.

— Сними, сними, я хочу, чтобы ты их снял, — задыхаюсь я. — Я все еще чувствую его руки.

Я втискиваю острое лезвие между раненой кожей и железным манжетом, ковыряю в замке, пытаясь его вскрыть.

— Погоди, у меня есть ключ…

— Не трогай меня! — кричу я, отползая назад. Я с силой вгоняю лезвие глубже, стискивая зубы от боли.

— Майя, стой, дай мне…

Руки трясутся.

Сердце колотится.

Один резкий рывок, и…

…кинжал оставляет глубокую, рваную рану вдоль всей руки.

Муж громко бранится.

Горячая кровь бьет из раны фонтаном, заливая одежду, впитываясь в мокрую землю. Зев бросается ко мне, выбивая кинжал из моих рук. Он хватает мое запястье, но кровь течет все быстрее.

— Блядь, блядь, блядь, — шипит он. — Тебе нужно исцелить себя.

Два быстрых щелчка, и он снимает кандалы. Железные браслеты с глухим стуком падают на землю.

Мои глаза закрываются сами собой.

— Небеса, Майя, сосредоточься! — Он трясет меня за плечи. — Кровь вытекает слишком быстро. Исцели себя. Сейчас же!

Глава 53



Как только железо падает, сила возвращается, словно вода, прорвавшая плотину. Жар, холод, все разом — она ударяет в меня, как второе сердцебиение.

Кровь течет из раны ровной струйкой.

Воздух густеет, дышать становится тяжело. С каждым вдохом веки открываются все медленнее.

— Майя.

Панический шепот Зева звучит прямо над ухом. Он снова трясет меня за плечи.

— Исцели себя. Прошу.

Я закрываю глаза, пытаясь нащупать свою силу. Из груди вырывается тихий стон.

— Что такое? В крови больше ничего нет. Железо сняли. Ты должна…

Его голос дрожит, когда я оседаю на него. Глаза закрываются. Паническое дыхание Зева щекочет волосы, его грудь часто вздымается у моей щеки.

Из запястья все еще течет кровь.

— Небеса, Майя. Просто… да поразит меня молния, просто держись.

Он замолкает, прижав ладони к моей шее.

Сначала тишина. Ни звука, ни шороха, ни дуновения ветерка, словно весь лес затаил дыхание вместе с ним.

А потом… Вспышка.

Знакомый поток, горячий, дурманящий, это он. Сила Зева вливается в меня, сплетаясь с моей.

Его энергия оживляет. Бодрит.

Он берет мое лицо в ладони.

— Попробуй сейчас, — торопит он. — Скорее.

Я призываю силу. Рука озаряется мягким белым светом, и я провожу ею над глубоким порезом. Кожа затягивается, края раны срастаются.

Зев с облегчением выдыхает, опускаясь на пятки, пока глубокий порез исцеляется, а затем…

…перестает…

Свет, исходящий от ладони, дрожит, мерцает и гаснет.

Рана исцелена лишь наполовину. Кровь продолжает медленно сочиться. Я встречаюсь взглядом с широко раскрытыми глазами Зева. Сглатываю, дыхание вырывается резкими рывками.

Не говоря ни слова, он снова кладет руки мне на шею, вливая в меня еще больше силы. Она искрится внутри, как молния, запертая в костях.

Никогда не чувствовала ничего подобного. Я непобедима.

Кажется, я могу все. Абсолютно все.

Целительная сила вибрирует внутри, руки снова светятся. На этот раз свет не дрожит. Я исцеляю запястье, затем окровавленные щиколотки и разбитую губу.

Зев молча наблюдает.

Когда тело становится целым, я смотрю ему в глаза.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, и…

…я нападаю.

Глава 54



Я упиваюсь потрясением на лице Зева, как зинфаделаном.

Это был рискованный ход: намеренно располосовать запястье, а потом притвориться, что я не в силах исцелиться. Мои резервы были на исходе, но даже самый слабый целитель сумел бы затянуть такую рану, какой бы глубокой она ни была. Это была глупая, безрассудная ставка — надежда на то, что он не даст мне истечь кровью у него на руках.

Но она оправдалась.

Его позаимствованная сила бурлит в моих венах. Никогда еще я не чувствовала такой мощи, такой остроты восприятия. Тело ощущает каждую каплю воды поблизости — каждую крошечную молекулу. В земле, на листьях, в самом воздухе.

Волна, обрушившаяся на него, не была запланирована — это чистый инстинкт.

Взмах руки, и еще один поток врезается ему в грудь. Зев отлетает назад, ударяясь затылком о землю. Я не останавливаюсь. Руки плавно скользят в воздухе. Вода повинуется. Зев