Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

В его покоях.

Не в наших.

— Для кого оно предназначалось? Для твоего мертвого капитана?

При упоминании Дака на глаза наворачиваются слезы. Я отворачиваюсь. Не могу больше ни секунды смотреть на его убийцу.

— Для кого оно было? — рычит он, подаваясь вперед.

Молчание.

Потолок будто опускается с каждой секундой. Словно буря снаружи давит сверху, сжимая воздух, раздавливая меня дюйм за дюймом.

Вспыхивает молния, заливая меня мучительным светом.

— Для ког…

— Для тебя! — слезы катятся по щекам. — Оно было для тебя!

На мгновение он просто застывает, глядя на меня.

— Хватит лгать, — его голос смертельно спокоен.

— Клянусь Приливами, оно было длятебя!

В следующее мгновение он перелетает через карету, упираясь ладонями в стену и зажимая мою голову между ними.

— ХВАТИТ. ЛГАТЬ! — рявкает он мне в лицо.

В этом гробу из дерева, стали и насилия гром звучит еще громче. Меня тошнит, желчь подступает к горлу. Запястья дергаются в оковах.

Мне не выбраться. Мне не выбраться.

Были ночи, когда он обнимал меня во время бурь, и его голос мягко звучал над ухом. Теперь он сам — буря. И он больше никогда меня не обнимет.

Я втягиваю голову в плечи. Не горжусь этим, но я в ужасе. Его ярость неописуема.

Он внушает ужас.

Я не знаю, как мне спастись. Как убежать от него.

И смогу ли я вообще.

Тяжело дыша, он опускается обратно на скамью и с силой проводит рукой по губам.

— Ты собиралась отравить всех на Фестивале. А потом что? Править Арбинжем и Тундрейном вместе со своим капитаном? — он цокает. — Жаль, что он мертв. Вы могли бы править вдвоем, как романтично.

Горе сменяется гневом при его небрежном упоминании убийства Дака.

Да как он смеет?

— Кажется, тебя больше задело то, что ты застукал меня с другим, чем тот факт, что я замышляла убить твою семью и захватить трон, — шиплю я и издевательски улыбаюсь. — Бедный маленький командор. Не можешь пережить разбитое сердце?

Снова раздается громкий раскат грома, но я заставляю себя встретить его взгляд, не вздрогнув. Впервые с тех пор, как я очнулась в цепях, преимущество на моей стороне.

Его руки сжимаются в кулаки, костяшки белеют. Низкое рычание разносится по тесному пространству. Его плечи вздрагивают, и на мгновение мне кажется, что он меня ударит.

Я бы этого хотела.

Но он этого не делает. Лишь продолжает сверлить меня взглядом.

— Куда ты меня везешь?

— К границе.

Я удивлена его ответу.

— Ты убьешь меня?

— Может быть. Еще не решил. — Он говорит это так обыденно, будто еще не определился, что съесть на ужин.

Я тяжело сглатываю.

— Что ты сделал с его телом? — шепчу я.

Темный Командор смотрит на меня прищурившись, на челюсти играют желваки.

Я готовлюсь к очередной жестокой колкости, но ее нет.

Карета резко останавливается.

Глава 50



Дорога до границы должна была занять целый день пути. Выходит, я пробыла без сознания всего несколько часов. Впрочем, размышлять некогда: Темный Командор уже нависает надо мной, упершись коленом в деревянную скамью рядом с моим бедром.

Он так близко. Сначала я чувствую его запах — дым, хвоя и призрак безопасности, — и мои предательские легкие жадно вдыхают его. Но перед глазами всплывает образ Дака: безжизненное тело, рухнувшее на землю из-за моего мужа.

Он склоняется, и мое тело делает немыслимое — узнает его.

Мне хочется заживо содрать с себя кожу.

Ненавижу то, как дрожат мои руки. По шее ползет предательский, унизительный румянец. Почему его близость все еще прижигает меня, как клеймо? Его выдох касается моих губ, и под ложечкой сосет, потому что часть меня все еще тянется к этому теплу.

Часть меня все еще хочет его.

И я это ненавижу.

Нетерпеливым движением он освобождает одно мое запястье. Кожа там, где давило железо, покраснела. Он замирает, приковав взгляд к отметине. Его губы сжимаются, но затем он достает другой железный браслет. Тот защелкивается на руке с негромким щелчком.

Железо впивается в плоть, боль уже начинает расцветать. Он проделывает то же самое с другим запястьем, но на этот раз не медлит. Грубая веревка стягивает мои руки вместе.

На запястьях железо, на языке ненависть.

Он грубо хватает меня за локоть и вытаскивает из кареты.

Солнечный свет хлещет по лицу, словно наказание. Небо обрамляют высокие деревья — бесконечное море зелени до самого горизонта.

Я щурюсь от яркости.

— Ты сказал, мы едем к границе, — бросаю я обвиняющим тоном, смерив его яростным взглядом.

— Так не терпится встретить свою судьбу?

Ненавижу его. Ненавижу. Ненавижу.

Он кивает кучеру — худощавому растрепанному мужчине, который не смеет поднять на меня глаз. Щелкает бич, и карета уезжает, оставляя меня одну.

С моим мужем.

Он убьет меня прямо здесь?

Станет ли он утруждать себя похоронами или бросит гнить под солнцем?

Когда карета скрывается из виду, Темный Командор волочит меня через лес, как тушу мяса. Ноги скользят по влажной прелой листве. Со связанными руками я теряю равновесие, этот невыносимый человек тащит меня за собой, словно куклу.

— Куда мы идем? — цежу я сквозь зубы, споткнувшись об очередной узловатый корень.

— Заткнись.

— Клянусь Приливами, если ты…

Он резко разворачивается, обхватывает мою шею огромной ладонью и вжимает в ближайшее дерево. Грубая кора царапает спину. В груди вспыхивает острая и горячая паника. Я подавляю ее прежде, чем она отразится в моих глазах.

Я не позволю ему сломить меня.

Его пылающий серый взгляд полон ледяной ярости и чего-то еще, чему я не могу понять.

— То что? — рычит он, скалясь, его горячее дыхание обжигает лицо. — Похоже, ты не понимаешь, в какой беде оказалась. Будешь испытывать мое терпение? Убью. Будешь раздражать? Убью. Вдохнешь не так? Я. Тебя. Убью. Хватит задавать вопросы.

Я верю ему — стук тела Дака о землю все еще отдается в моем сердце.

Грудь тяжело вздымается, касаясь его груди, ярость бурным потоком несется по венам. Он прав. Мне не стоит его провоцировать. Нужно выждать время и придумать, как сбежать. Моя сила подавлена, и даже будь она со мной, он сильнее. На кратчайшее мгновение его взгляд опускается к моим губам, после чего он отступает и продолжает тащить меня сквозь чащу.

Десять минут спустя мы выходим к небольшому лагерю — три палатки вокруг потрескивающего костра.

Но мое внимание приковывает не огонь.

А шестеро мужчин вокруг него, облаченных в темную