За секунду до любви - Вирсавия Вайс

чтобы её плоский животик стал большим, чтобы я мог взять на руки ребёнка, которого родит мне эта катастрофа с зелёными омутами вместо глаз. Омутами, в которых я, походу, утонул раз и навсегда. И сейчас эта заноза в моей жопе лежала рядом со мной и тихонько сопела, упираясь своими булками в мой пах.

И не хотелось брать телефон, потому что я знал, что там. Потому что мозг начинал разгоняться, и мирная жизнь становилась лишь тенью, лишь миражом, в котором мне пока не было места. Глянув на часы, чертыхнулся. Время ещё и пяти не было. На сборы максимум пятнадцать минут. Взяв телефон, открыл сообщение.

«Самолёт в 8.15. Прибытие по факту в 7.50».

Коротко и ясно. Приказ есть приказ. Выдохнув, повернул голову, оглядывая темную макушку, лежащую рядом на подушке. Словно почувствовав мой взгляд, она тихонько вздохнула и придвинулась ко мне ближе.

— Иди сюда, сладкая. — прошептал я, подтягивая её к себе.

Она сонно улыбнулась и застонала, когда я одним движением перевернул её на спину, развёл бёдра и вошёл в горячее лоно, ещё влажное, ещё наполненное мной.

Сколько мы спали? От силы час. А я уже готов был на стену лезть от зуда в яйцах, от тяжести внизу живота, от желания, которое просто бомбило. Сроду такого никогда не было, чтобы так хотел определённую бабу. Если мне хотелось трахаться, я хватал первую подвернувшуюся и просто трахался, не заморачиваясь, а тут… Тупо только её, вот как сейчас, когда просто тараном входил в неё, дурея от того, что видели мои глаза. Её бедра ещё были измазаны её девственной кровью, смешанной с моим семенем. Девственница. Смешно сказать, первая девственница в моей жизни, и я знал, что последняя. Потому что она отравила меня собой, навсегда, бесповоротно. Зуд в пояснице и первая волна, которую я еле успел сдержать, потому что видел, что ей ещё далеко до её вершины. Она и проснуться ещё толком не успела.

— Давай, детка. — прошипел я, наклоняясь, целуя опухшие от моих поцелуев губы.

Она распахнула глаза, пытаясь сфокусировать на мне взгляд зелёных омутов, и протянула ко мне руки.

— Не-е-ет, маленькая ведьма. — ухмыльнулся я, тут же перехватывая тонкие запястья и поднимая их над её головой. — Даже не шевелись.

Наклонив голову ниже, коснулся языком возбуждённого камешка соска, прикусывая его, заставляя её вскрикнуть и выгнуться.

— Дан. — выдохнула она, вскидывая бедра, позволяя войти мне ещё глубже, до самого дна.

Опустив вторую руку вниз, коснулся её влажных припухших лепестков, увидев, как она чуть поморщилась от боли.

— Прости, малыш, — прошептал, — без этого никак. Но, поверь, это всего лишь дело практики.

— Дурак. — всхлипнув, простонала она.

— Какой есть, мелкая. — хмыкнул я, раздвигая нежные складки, находя твёрдый, пульсирующий камешек клитора.

Первое же прикосновение заставило её вскрикнуть. Она ещё шире развела бёдра, открывая мне полный обзор влажной розовой промежности, срывая мне башню вконец. Крышу просто сорвало так, словно это вообще был мой первый секс.

— Детка, бля... - дыхание сбивалось, меня сшибало напрочь оттого, как тесно она сжимала меня своими внутренними мышцами. — Не шевелись, Стэф, только не шевелись.

Но как только пальцы сжали тугой узелок, уже по её телу волной прошла судорога.

— Мама! — простонала она, выгибаясь, обхватывая меня изнутри до моего животного стона, до боли, от которой я сжал зубы, понимая, что сдерживаться больше сил просто нет.

Движения стали резкими, рваными, я уже просто вколачивался в это тело, а девчонка лишь сильнее обхватывала меня своими ногами, прижимая к себе ещё плотнее, срывая меня со всех внутренних стопаков. Пока я не застонал, упираясь лбом в её переносицу, стискивая её бедро рукой, изливаясь в неё тяжелыми сильными толчками, наполняя собой до самого края, чтобы уже точно, чтобы моя, чтобы никуда уже.

Дыхание срывалось, оно со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. По телу ещё проносились флешбэки оргазма. Отпустив её запястья, коснулся ладонью мягкой, пухлой ещё щеки. Я до сих пор не мог поверить, что ей девятнадцать лет. Лицо ещё сохранило пухлые щечки и губы, до которых ещё не добрались косметологи с их филлерами и гиалуронкой. Чистота и невинность, которую именно я посвятил в мир чувственных удовольствий.

Стоило только вспомнить, где ещё совсем недавно эти губы были, как они обхватывали тяжёлый ствол, даря такие оргазмы, что меня тупо замыкало по всем фазам, и я даже не стонал, я кричал от кайфа, кончая в этот ротик. Я закрыл глаза, вспоминая об этом, и стояк тут же вернулся, но времени уже не было. Нужно уходить. Тем более, что девчонка опять сладко зевнула, проведя по пухлым губкам розовым язычком.

— Пиздец... - прошипел я, выходя из нее, аккуратно перебрасывая ногу через засыпающую куклу и садясь на краешек кровати.

Подтянув пальцами пачку сигарет, лежащую на тумбочке, выудил одну и, щёлкнув зажигалкой, затянулся, запрокидывая голову, выпуская в потолок кольца дыма. Она снова засопела за моей спиной, заворочалась, перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку.

Глянув на часы, поморщился, нужно сваливать. До аэропорта часа полтора ходу. А ещё душ было бы принять не плохо. От меня пёрло сексом за версту. Обернувшись, протянул руку и провел по выступающим ягодичкам.

— Отвали! — тихонько буркнула она, утыкаясь в подушку ещё сильнее. — Дай поспать. Уже до дыр затрахал.

Дрыгнула попкой, скидывая мою руку и отползая к стене. Хмыкнув, наклонился и поцеловал её в темно-шоколадную макушку, розовое плечико, провёл языком вдоль позвоночника, видя, как нежная кожа покрылась пупырками, и опустился к ягодичкам, целуя их по очереди, прикусывая зубами, вдыхая нежный, чуть кисловатый запах.

— Даан... - застонала она, выгибаясь как кошка. — Ну дай поспаааать...

— Спи. — улыбаясь шепнул я, вставая, отлипая от неё и выходя из спальни.

Уже в душе, стоя под ледяными струями, прокручивал снова и снова свою жизнь. Ни хера не получалось. Последний контракт подписан всего-то три месяца назад, если бы не ранение и выполненное задание, хер бы мне, а не увольнительная на неделю. Так что ещё почти три года на пузе по пустыне отползать придётся. Заставить её ждать меня я мог только одним способом, и если он сработает, то значит уже всё решено, лишь бы она аборт не сделала.

— Твою мать! — Уперевшись кулаками в стену, задрал голову и сжал зубы до хруста. — Убью! Узнаю, приду и убью.

Но что-то внутри меня говорило о том, что она этого никогда не сделает. Да и вообще, что я успел о ней узнать? Почти ничего. И это полный