За секунду до любви - Вирсавия Вайс

провал меня, как спеца, а почему? Да потому что все мысли были тупо о трахе с ней, об этой упругой заднице, о груди, которая была просто создана для моих ладоней, помещаясь в них просто идеально, об этих бёдрах, о ногах, которые обхватывали меня так, что хотелось сдохнуть, когда я врывался в её маленькую текущую щелочку. Об этих порочных губах, хотя сейчас думать о них было пиздец как опасно. И что же кроме всего этого я о ней знал? Зимина Стефания Альбертовна. Курсант второго курса академии ФСБ. Дочь угольного магната Зимина Альберта Францевича.

Зимин.

Да, кто б мне это сказал ещё полгода назад, что в мою жизнь войдет его дочь. Нет, вот войти в неё она как раз и могла, чтобы быть тупо оттраханной, пущенной по кругу и выкинутой на хер. Так как я был уверен, что и дочурка у этого мудилы такая же, как и он сам. Ненависть к этому человеку во мне жила с детства. Именно из-за него я свалил из страны, иначе бы давно уже топтал зону за убийство с отягчающими. Именно этот человек разбудил во мне жажду убийства, которую я теперь утолял в любой горячей точке этого грёбанного мира.

И то, что произошло, просто шло в разрез со всеми моими принципами сейчас.

— Да ну на! — шарахнув кулаком в стену, вывалился из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер, вышел на кухню и врубил кофемашину.

Быстро одевшись, покидав в баул вещи, достал из сейфа паспорта, оружие и телефон с защищённой линией связи. Внешняя военная разведка. Человек без прошлого, без будущего, даже без настоящего. Легенда — военный инженер, снайпер, журналист, переводчик, пресс-атташе консульства. Кем я только не был? Кем я буду сейчас? Центр передаст всю информацию через агента. Но жопой чувствовал, что сейчас я буду на передовой.

Время просто неслось с космической скоростью, а оставалось ещё одно дело.

Сев в кресло, достал из ящика стола крафтовую бумагу для деловой переписки. Отец не любил всю эту цифровую хрень и предпочитал писать письма от руки. И вот сейчас один из заказанных ещё им из Италии листов лежал передо мной. Взяв ручку, быстро написал ей письмо. Сложил его пополам и отнёс в спальню.

— Не смотреть, капитан Соболев, не смотреть! — шикнул я себе под нос, проходя через спальню к небольшому туалетному столику, который остался после матери.

Но доводы рассудка разлетелись тупо в хлам, когда я услышал тихий стон, который раздался за моей спиной.

Резко обернувшись, покачнулся.

Она лежала поверх одеяла, которое сбила с себя ногами, раскинувшись звёздочкой на спине. Идеальные торчащие грудки, плоский животик, тонюсенькая талия, которую я уже знал, что можно обхватить пальцами обеих рук, депилированный лобок с розовыми складочками, между которыми выдавалась крупная горошинка клитора и идеальные, точёные ножки. Просто первородный грех. Мой личный, только мой.

Положив лист на стол, подошёл к кровати, потому что уйти, не коснувшись её, я просто не мог. Провёл ладонью по животику, чуть сдавив его, скользнул ниже, касаясь пальцами влаги между ног, собирая её.

Она чуть улыбнулась и сдвинула ножки. Слизнув с ладони её нежный сок, тихо вышел из спальни. Кинув на консоль ключи от квартиры, бросил последний взгляд на двери спальни и вышел из квартиры, закрыв дверь до щелчка. И вниз, на улицу, в арку до парковки. Рёв мотора на новеньком байке и дорога по ещё спящему городу на закрытый военный аэродром, о котором мало кто знает, а если откровенно, хер кто о нём знает. Прости, зайчонок, но всё будет, только потом. Когда? Да хер знает. Не мы такие, жизнь такая. Да и я то ещё дерьмо.

Я летел, оставляя всё за своей спиной: Москву, мирную жизнь, кабаки и свою личную занозу в жопе, спящую в моей кровати в огромной, пустой квартире на Арбате.

Глава 44 Стэф

Я открыла глаза, потянулась и охнула. Всё тело болело. Было ощущение, что я сдавала нормативы по физподготовке, за одним исключением: боль и чувство осаднённости между ног. Мне казалось, что в меня что-то воткнуть-воткнули, а вытащить забыли.

— Ммм… — Застонав, глубоко вдохнула носом и поморщилась.

Мама дорогая! Ну и запах. Тяжёлый, кислый. Подцепив пальцами одеяло, закатила глаза. Ну такое себе… Заниматься сексом оказалось гораздо приятнее, чем нюхать последствия этих самых занятий. Я была липкая вся. Всё тело зудело. Оно безбожно чесалось, особенно там, между ног. Сунув руку, поморщилась… Ох ты ж ё моё! Пальцы моментально стали мокрыми.

Да чтоб тебя… Не мужик, а брандспойт. Залил меня по самую пилотку. Пфф… Перевернувшись на живот, снова застонала, понимая, что и соски болят так, словно их кипятком окатили. Обхватив руками подушку, зарылась в неё носом, вдыхая его запах, вспоминая всё, что он со мной делал, улыбаясь, как последняя идиотка… Не поместится? Господи, какая я была дура. Он поместился весь, и ещё как… И да. Он был прав, его немаленький размер оказался большим преимуществом. Очень-очень большим преимуществом. Господи, как я верещала, кончая раз за разом, это ж, наверно, все соседи слышали. Почему? Да потому что это было громко. Так громко, что, мне кажется, я даже сорвала связки. Сколько раз он брал меня, в каких позах? Чёрт… Такое вообще можно пережить и остаться в своём уме?

— Дорвалась до сладенького… — буркнула я себе под нос, закрывая глаза и снова погружаясь в сон. — Дура озабоченная.

Спасть хотелось безбожно, я, уже засыпая, глянула на часы. Семь утра. Семь! Уфф… Мы и двух часов не спали. Дана не было, я провела рукой по его подушке. Ещё тёплая. Ну ещё бы… Он же только недавно… Ооо, тело ещё помнило горячие толчки, оно ещё млело после пережитого оргазма, ещё ныло. А это значит, он, скорее всего, в туалете. Я потом тоже пойду, и в душ, потому что чешется, да и вымыть из себя всё не помешало бы… Твою мать, мы же не предохранялись! Ну и фиг с ним, от одного раза же не бывает? Не бывает! И вообще…

Что там в моей голове было вообще, я так и не успела поймать за хвост. Потому что опять провалилась в сон. Где-то вспоминая, что всё-таки я слышала, как хлопнула входная дверь. Бог с ней, я подумаю об этом потом. А сейчас мне хорошо, мне так хорошо, что страшно, что это хорошо закончится быстрее, чем я успею им насладиться. Спать…