Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Немного волнуюсь, так как такие тексты достаточно редкое явление для меня. Уверенна, что получу нагоняй от своего смм-менеджера за нарушение оговоренного графика выкладки постов, но все равно делаю это. Все-таки это моя страница и я вправе делать, что моей неугомонной душе угодно.

В пределах разумного, конечно. Ведь на девяносто процентов социальная сеть для меня прежде всего работа, а уже потом хобби и альбом воспоминаний. Рейтинги, охваты и вовлеченность аудитории все равно надо учитывать, посему завлекающим крючком к нетипично большому количеству букв становится короткий видеоролик, состоящий из кусочков закадровой жизни модели во время фотосессии.

Поглядываю на часы. Назар уже на пятнадцать минут опаздывает. Не звонит.

— Соня, ты убрала игрушки? — кричу через всю квартиру, наконец завершив работу с текстом. Прячу грязную чашку в посудомойку, мою руки. — Соня, — повторяю громче.

— Я рисую, — отзывается наконец дочь.

Еще раз проверяю время на часах, выглядываю в окно. Прижимаю телефон к уху, слушая длинные гудки. Непонятная тревога расползается в груди.

Облегчение накатывает сразу, как только знакомые фары появляются в нашем дворе.

Автомобиль Горского как пантера медленно крадется по узкой однополосной дороге.

— Со-о-ня, твой папа уже под подъездом. Собирайся.

Выйдя из машины, бывший муж первым делом бросает взгляд на окна моей квартиры. Поднимаю руку, обозначая свое присутствие. Подмигнув, Назар достает с заднего ряда машины большой букет цветов. Закатываю глаза, качаю неодобрительно головой.

Он не исправим.

Грожу пальцем, но игривая улыбка, зараза, никак не хочет прятаться. Отхожу от окна и иду за Соней. В коридоре застываю перед большим зеркалом. Приглаживаю волосы, заправляю непослушные пряди за уши. Обновляю помаду на губах, потому что после чашки кофе она немного стерлась. Разглаживаю складки на юбке, заправляю часть кофты за пояс, как учили стилисты.

Казалось бы, это привычные встречи, согласованные заранее прогулки Сони с отцом, но я все равно чувствую себя не в своей тарелке. Трепетное волнение блуждает по всему телу, когда осознаю, что до расставания с Соней остаются считанные минуты.

— Соня, отставляй рисование. Папа уже в лифте поднимается.

— Мама, помоги мне. — Жалобно стонет тонким голосочком дочь, когда я появляюсь в детской. — Я запуталась.

Заколки на волосах жадно вцепились в кружевные вставки платья, которое Соня решила надеть сегодня через голову. Пытаюсь аккуратно снять металлических бабочек с заплетенных кос, но Соня отчаянно протестует.

— Не крутись, Соня. Иначе придется взять ножницы и тогда точно пострадают или волосы, или платье.

Назар настойчиво жмет в дверной звонок, но я продолжаю воевать с несчастными заколками.

— Ай, больно, мамочка.

— Последняя, дочь. Потерпи еще минутку. Мне не слишком удобно двигаться через узкий рукав.

Пыхчу, но таки достаю из зубьев заколки последний кусок кружева. Снимаю платье с головы ребенка и выворачиваю его на лицевую сторону.

— Надевай штаны, Сонь. Джинсы с камнями, которые мы на прошлой неделе с тобой выбрали в магазине. И папина Белка не сможет их порвать своими когтями.

— Фу-у-ух, — с облегчением тянет Соня. — Чего-то я так устала.

Повторный звонок в дверь напоминает нас о ждущем на этаже госте.

— Папа! — дочь срывается с места и бежит встречать родного отца.

Не успеваю провернуть до конца ключ в замке, как Соня уже тянет на себя дверь.

— Приве-е-е-ет! — радостно кричит она, бросаясь в объятия Горского.

— Привет, привет.

Назар перебрасывает на вторую руку цветы и ловко подхватывает Соню под коленки. Поднимает вверх и целует в щеку. Отступаю к противоположной стене, пропуская бывшего мужа с дочерью через порог. Прячу руки за спиной.

— Это тебе! — Назар опускает Соню на пол и передает ей маленький букет радужных гипсофил в ярко-желтой бумажной обертке. — Нравится?

— Да. Спасибо, папочка.

Соня клюет отца в гладко выбритую щеку и начинает кружить со своим презентом по коридору.

— А вторые цветы для твоей мамы.

Назар застывает с протянутым букетом, взглядом жадно скользит по моим голым ногам. Мурашки бегут по коже. Переминаюсь с ноги на ногу. Поджимаю губы, недовольно качая головой.

Опять он за старое.

Я надеялась, что после моего несостоявшегося ревизорского дебюта и непростого разговора, бывший муж поймет, что наша история как пары закрыта. Слишком болезненно все, слишком живо. Но увы, мои надежды не сошлись с реальностью Назара.

Он продолжает оббивать пороги моего сердца, вымаливая второй шанс. Таскает цветы, приглашает на свидания, от которых я естественно отказываюсь, обещает дождаться меня, пока я наиграюсь в жениха и невесту с Марьяном.

Глупый.

Кадык на шее Назара дергается несколько раз, пока он доходит глазами до моего декольте.

— Ох, — тяжкий вздох срывается с его губ.

— Горский, мои глаза выше, — верчу сверкающим кольцом перед лицом бывшего, намекая, что негоже пялиться в декольте чужой невесты.

Назар игнорирует мои намеки, продолжая обжигать кожу на груди. Приходится забрать из его рук этот чертов букет сиреневых гипсофил, чтобы прекратить глупую игру в гляделки.

— Я же просила не дарить мне ничего. Соне цветов сколько угодно, мне — ноль. Что не ясно? Ты злишь моего жениха.

— Плевать, — дернув плечом, строго отрезает бывший муж. Упирается бедром в стену, скрещивает ноги. Прячет одну руку в карманы брюк.

— А на меня тоже плевать? Ты мешаешь моим отношениям. Хотя обещал этого не делать.

Горский от недовольства сжимает губы, делает через расширенные ноздри большой вдох. Не успевает ничего ответить, так как Соня выталкивает из своей комнаты огромный коробок с игрушками.

— А рюкзак где? — переспрашиваю я, глядя на непонятные движения ребенка.

— Он остался на кровати. Слишком маленький. Ничего не поместилось.

— Сонь, не пора ли тебе остановиться? — Преграждаю дочери путь. — Ты к папе перетащила добрую половину своих игрушек.

— Мне нравится играть у папы. — Соня смахивает со лба нависшие волосы. — Там у меня большая комната и Белочка любит со мной играть. Мам, я хочу остаться