Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Последнее предложение будто окунает меня в прорубь. Глотаю ртом воздух, растеряв все слова. Я думала такие желания дети озвучивают только в подростковом возрасте, а не когда им всего четыре.

— Сонь, давай скорее. У нас времени в обрез. Белку надо везти к ветеринару, у нее глазки очень болеют.

Пока помогаю дочери с молнией на куртке, уговариваю ее не утяжелять предстоящую прогулку с отцом тяжелым ящиком. С горем по полам нам удается достичь компромисса. Соня забирает из ящика трех самых любимых кукол, а остальные остаются ждать следующей поездки дочери к отцу.

Стою на пороге, жду вместе с дочерью и Назаром, пока приедет лифт. Когда металлические двери лифтовой кабинки разъезжаются в стороны, на этаже появляется Марьян.

— Привет, — весело щебечет Соня. Она единственная, у кого от неожиданной встречи не отняло речь.

Мой жених и мой бывший супруг обмениваются немыми недовольными взглядами, короткими кивками приветствуют друг друга.

— Ты рано, — отступая в сторону, приглашаю Мара в квартиру.

Ладонь жениха по-хозяйски ложится на мою поясницу. Холодные губы накрывают рот, а мокрый язык резво давит на зубы. Мычу что-то нечленораздельное про дверь, отстраняясь.

— Ты чего? — недовольно морщится Мар.

— Просто дверь открыта. Перед соседями неудобно.

— Перед соседями? Может перед бывшим?

— Не начинай, пожалуйста, — поднимая руки вверх, прошу я. — Обедать будешь? Я еще не успела собраться. Думала ты приедешь после двух.

— Удалось завершить фотосессию пораньше. — Мар вешает свое пальто в шкаф. Взглядом цепляется за гипсофилы, лежащие на комоде. — Сколько можно приниматьего веники, Каро? Ты же знаешь, как они меня бесят.

— Я говорила Назару, что тебе не нравятся цветы. Но он все равно продолжает их приносить. Что мне остается? Не выбрасывать же их.

— Именно это и надо делать, Каро.

Марьян хватает с комода «веник» от Горского, и выбегает в коридор.

— Куда ты? — замираю на пороге, глядя на отдаляющуюся спину жениха.

Марьян за пару секунд доходит до конца этажа, останавливается у мусоропроводной трубы, дергает загрузочный клапан и пихает туда мои гипсофилы. Объемный букет в шелестящей бумаге застревает в узком проеме, заставляя разгневанного Марьяна задействовать грубую силу.

Тонкие стебли метельчатых соцветий ломаются под натиском загорелых, жилистых рук мужчины, но потрепанный букет все равно продолжает торчать в мусоропроводном отсеке. Марьян с силой наваливает металлическую крышку поверх цветов, скрывая под ней основную массу сиреневых мелких бутончиков.

В моей груди растет раздражение и злость, в глазах мутнеет от накатившей соленой завесы. Стряхнувши с рукавов рубашки цветочный мусор, Марьян шагает обратно.

— Совсем из ума выжил? Да, будь это цветы от самого арабского шейха, Мар, ты не имеешь права так распоряжаться ими. Они мои.

Марьян испепеляет меня потемневшим взглядом. Его грудная клетка вздымается вверх на каждом вдохе. Он похож на огнедышащего дракона, который готов в любую секунду сжечь дотла все вокруг.

— Именно так, — Мар кивает на дверь, — моя невеста должна поступать с подарками от бывшего мужа.

— Он отец Сони, — мой голос подскакивает на несколько октав вверх.

— А я твой будущий муж, Каролина!

— В этом я уже не уверенна, — выплескиваю на эмоциях и сбегаю на кухню.

Пальцы дрожат, плечи подрагивают. Хлопаю дверцами холодильника, достаю кастрюлю с голубцами.

Из-за участившихся к нам визитов Марьяна, мне пришлось опять прибегнуть к услугам профессионального кулинара, так как на наших с Соней кашах и отварной курице ни один мужчина долго не протянет. Женщина-повар приходит трижды в неделю, колдует над плитой по заранее согласованному со мной меню.

Толкаю тарелку с голубцами в микроволновку, грязную поварешку бросаю в раковину. Уперевшись бедрами в столешницу, разворачиваюсь лицом к вошедшему Марьяну.

— Хватит вести себя как ревнивый Отелло! — обиженно наседаю я. — Я не только от Горского получаю цветы. Косметические бренды, журналы, фотостудии, визажисты, с кем я сотрудничаю, постоянно шлют и другие подарки. По праздникам и без. Ты и их будешь выносить на помойку?

— Эта акция касается исключительно подарков твоего бывшего.

Марьян поднимает рукава рубашки до середины предплечий, поправляет ремешок наручных часов.

— Я тебе уже сотню раз повторяла: между нами с Назаром ничего не может быть. Мы родители Сони. Точка.

Писк микроволновки оповещает о готовности разогретого блюда. Достаю из ящика вилку и нож, с грохотом кладу их на стол. Следом с не менее громким звуком ставлю тарелку с пышущими жаром голубцами.

— Приятного аппетита, — бросаю я, не скрывая своего раздражения. — Я пойду собираться на выставку.

— Каролина, а ты пришла бы в восторг, если бы я щеголял перед тобой подарками от бывшей девушки? — вопрос Марьяна, прилетевший в спину, еще больше разжигает бурю в моей груди.

— Он прав, Каролина, — тихо выдает Ира, когда я заканчиваю пересказывать ей суть нашей с Марьяном вчерашней ссоры.

Даже свидание, которое мы провели на выставке современного искусства, где были представлены работы одного из друзей Марьяна, не снизило градус напряжения между нами. Любая реплика из моих уст по поводу картин заканчивалась двусмысленным ответом Мара. В конце концов, я просто не выдержала и, ссылаясь на головную боль, уехала с мероприятия на такси домой.

Рука, в которой зажата вилка с салатом, застывает в воздухе.

— Я бы убила Мишу, если бы он таскал бывшей цветы каждый божий день.

— Назар приносит их, когда забирает Соню к себе, — выпаливаю в оправдание. — Это не каждый день происходит.

— Даже если и через день, суть от этого не меняется. Принимая подарки бывшего мужа, ты даешь ему надежду.

— Да какая надежда, Ир? После всего, что было… Нет, нет, и еще раз нет.

— Тогда в чем проблема? Ну выкинь пару раз цветы у Назара перед носом. Пусть знает, что дорога к тебе закрыта.

— Жалко…

— Цветы или бывшего мужа?

Тяжко вздыхаю. Не хочу отвечать на этот вопрос.

Сама не знаю, почему не поднимается рука выбросить цветы от Назара. Даже после того, как они с Соней скрываются за