Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

красный фонарь. Стекло крошится, режет пальцы, но я не чувствую боли. Камни сыплются в карман — три, четыре, пять... На ходу начинаю их распутывать, и истинный свет вливается в меня, залечивая порезы, успокаивая дрожь.

Но не страх и тревогу. Они остаются.

Идём быстро, почти бежим. Не оглядываться. Не думать о стеклянных глазах старателей в пещере, о том, как они тянулись к чёрным камням, словно мотыльки к огню. Не вспоминать вибрацию скверны, её сладкий, тошнотворный зов.

Две фигуры на дороге. Просто двое старателей, возвращающихся в бараки. Никто не смотрит дважды — если вышел из рудников, значит, имеешь право. Пока не найдут тех двоих. Пока не поднимут тревогу.

Идем мимо черной башни капитана — и сердце пропускает удар. Двери распахнуты, как пасть. Охранников нет. Внутри темно.

Сайрус. Он был здесь. Справился ли он?

Прикрываю глаза и ищу камни. Да! Наверху их точно нет. Все линии распутанных мною камней ведут куда-то далеко, дальше даже, чем обнаруженный мною вчера тайник Бугая.

Тревога немного отступает.

Значит Сайрусу удалось почти невозможное!

— Он забрал камни, — говорю негромко, но знаю. что Рольф слышит меня. Его плечи слегка расслабляются. Он ловит мой взгляд и кивает.

Еще спустя полчаса быстрой ходьбы мы доходим до древней тропы, которая, как сказал мне Сайрус, ведет к Кархану.

Но Рольф останавливается у самого начала. Его лицо бледнеет под слоем пепла.

— Лейла... Это же Тропа Безумцев. Каждый знает, что ждет тех, кто ступает на эту тропу…

Он мотает головой и делает шаг назад.

— Я знаю, что это за тропа. — Кладу руку ему на плечо, чувствую, как он дрожит. — Сайрус ходил там десятки раз. Это просто сказки, чтобы люди не совались куда не надо. И многие из этих сказок он придумал специально, чтобы никто туда не ходил. Понимаешь?

— Но говорят, там мракоплавы даже днём...

— Рольф. — Смотрю ему в глаза. — Ты веришь мне?

Он кивает, но взгляд всё ещё мечется.

— Тогда пошли. У нас нет времени. Нам ничто не угрожает.

Делаю первый шаг на тропу. Под ногой что-то неровное — вглядываюсь и вижу руны, вытесанные прямо в каменных плитах. Древние, стёртые временем, но всё ещё различимые. Узоры складываются в спирали, уходящие вглубь камня.

— Место Первых», — шепчет Змей с благоговением, которого я от него не ожидала. — Здесь ходили те, кто был до людей. До меня. Эти камни еще помнят их шаги.

Рольф идёт за мной, стараясь не наступать на руны — перешагивает, обходит, словно боится разбудить что-то.

— Это просто старые знаки, — говорю ему, хотя сама чувствую, как они пульсируют под ногами. Не злобой. Чем-то древним, но не враждебным. Словно эхо давно забытой песни.

Воздух здесь действительно другой — густой, с металлическим привкусом. Но не страшный. Просто... старый.

— Смотри, — показываю Рольфу на знаки на скалах. — Это же почти как руны в Академии. Только древнее. Видишь спирали? Это символы защиты.

Вру. Понятия не имею, что они означают. Но его плечи немного расслабляются.

Тропа уходит все выше, прорезаясь между скалами.

На каждом повороте — новые руны под ногами, всё глубже, всё сложнее. Змей молчит теперь, но я чувствую его восхищение. Что бы здесь ни было раньше, даже его это заставляет замереть с благоговением.

И вот — древний камень. Чёрный монолит, отполированный до зеркального блеска. Вокруг него — идеальный круг, где даже пепел не оседает. Плиты здесь покрыты рунами так густо, что кажется, будто ступаешь по кружеву из камня.

Здесь дорога разветвляется.

Сайрус ждет нас!

Он здесь, стоит спиной к камню. Как только он видит нас, поднимает руку в приветственном жесте.

В сердце разливается невозможное тепло облегчения и радости. Поднимаю руку в ответ и улыбаюсь.

Но кто это рядом с ним...

Подходя ближе сразу узнаю его. Крюк. Сидит на корточках у двух огромных мешков, сопли размазаны по лицу.

— Сайрус... — Голос дрожит от напряжения. — Что он здесь делает?

Крюк поднимает голову и улыбается той заискивающей улыбкой, от которой хочется умыться.

— Помогаю, Дара! Я ваш верный друг и слуга!

60

60

— Убей его. Немедленно. — Голос Змея бьёт по сознанию как удар хлыста, резкий, безжалостный. — Этот червь погубит вас всех.

— Нет! — вырывается у меня вслух. Слишком громко

Сайрус медленно поднимает бровь. Рольф напрягается, рука инстинктивно тянется к мечу. Крюк съёживается, превращаясь в дрожащий комок страха.

Кажется, Сайрус понял мой выкрик по своему.

— Он напал на меня у тайника Бугая, — устало поясняет Сайрус, и в его голосе столько усталости, что она просачивается даже сквозь маску. Рука медленно проводит по костяной поверхности — жест такой человечный, такой измученный. — Пришлось взять с собой. Знаю, что он ненадёжен, но... — пауза тяжёлая, как камень, — я сегодня убил достаточно.

— Сентиментальные дураки! Змей шипит, извивается внутри, его ярость обжигает рёбра изнутри. — Он ударит в спину при первой возможности!

— Можем связать его. Оставить здесь, — предлагает Рольф, и его рука ложится на рукоять меча с такой обыденностью, словно речь идёт о том, чтобы привязать мула.

— Нет! — визг Крюка пронзает воздух, высокий, паникующий. — Мракоплавы сожрут! Я буду полезен! Понесу мешки! Клянусь! Я друг, я буду служить, я с вами! Дара, ты же знаешь меня! Я не подведу!

Смотрю на это жалкое существо. Да, он мразь. Да, предатель по натуре — это въелось в него, как грязь под ногтями. Но что-то внутри сопротивляется мысли о хладнокровном убийстве. Может, остатки той Лейлы, которая была до всего этого кошмара.

— Мы не головорезы, — говорю твёрдо, хотя внутри всё дрожит от сомнений. — Он идёт с нами. Понесёт мешок и не будет высовываться.

— Не буду высовываться. Никому ничего не скажу. Сделаю все, что прикажете!

Рольф многозначительно похлопывает по мечу — жест красноречивее любых слов. Крюк кивает так яростно, так отчаянно, что кажется, его тощая шея вот-вот хрустнет.

И наконец, я отпускаю маску Дары, не в силах больше держать ее.

Крюк отшатывается, не веря своим глазам. Его лицо бледнеет, как полотно. Рольф ловко хватает его, чтобы тот не упал.

— Как это? — он крутит головой, не понимая, что происходит.

— Черная магия, — рычит Рольф и подталкивает Крюка вперед. — Шевели