Книга для тебя - Ника Волшебница

class="p1">Я попыталась открыть глаза. Веки словно налились свинцом, и несколько минут ничего не выходило. Я уже почти сдалась, когда, наконец, смогла приоткрыть глаза совсем чуточку — и тут же закрыла их от ослепляюще-яркого света.

Подождав несколько секунд, я повторила попытку. Почему-то было ужасно дискомфортно. И когда я второй раз сощурилась, оказалось, что не только веки, но и каждая мышца лица налита свинцом: каждое микроскопическое движение требовало огромных усилий. Наконец, глаза привыкли к свету, и я попыталась оглядеться, но всё расплывалось.

Что-то пищало. Пахло хлоркой и какой-то химией, и я подумала, что, похоже, нахожусь в больнице.

Воспоминания начали понемногу возвращаться ко мне, и я попыталась встать — но тут совершенно ничего не вышло: я не смогла пошевелить даже пальцем.

— Мх! — я слышала звук словно со стороны, но, кажется, это был мой стон.

— Так почему ты не послушалась? — кто-то коснулся моей руки, и я постаралась разглядеть, кто это.

Всё вокруг было мутным, словно я смотрела на мир сквозь запотевшее стекло, но я узнала этого человека.

— От… От… — я хотела заговорить, но язык словно заполонил весь рот и приклеился к нёбу, губы были берестяно-сухими, а что-то жёсткое вызывало тупую боль во рту.

— Да-да, — мужчина, похоже, смотрел мне в лицо.

Я вновь сомкнула веки. Значит, я в больнице. А он решил навестить… Но почему он? Может, Айя понадобилось куда-то срочно уехать, и она обратилась… К Отто Карловичу?! — мой ум, постепенно приходящий в себя, осознал, что это полнейшая глупость. С тем же успехом Айя могла бы попросить булочника с соседней улицы или случайного покупателя…

Боже, покупатели! Я дёрнулась, вспомнив, что мне надо срочно в магазин, но Отто Карлович настойчиво положил руку мне на плечо.

— Не спеши.

— Мне… надо… — с усилием прохрипела я.

— Уже не надо, — он смотрел прямо мне в лицо, но я так и не смогла понять, с какими эмоциями.

Голова начала гудеть, как колокол, по которому только что ударили, и я снова закрыла глаза. Подушка казалась деревянной. Прикосновения мужчины — грубыми и холодными.

— Я… должна… — что-то словно мешало мне разговаривать.

— Нет, — мягкие интонации вдруг стали ледяными. — Ты не вернёшься ни в магазин, ни к своей магии. Я предупреждал тебя бросить всё, но ты пошла напролом… Посмотри, как ты навредила человеку своим вмешательством. Ты испортила ей жизнь, — головная боль становилась всё сильнее с каждым воспоминанием. — Ты не заслуживаешь того, чтобы оставаться в этом мире.

Я вздрогнула и сквозь боль и гул открыла глаза.

— Что вы хотите?.. — я не договорила.

Отто достал какой-то цилиндр ядовито-жёлтого цвета. Не без труда приглядевшись, я поняла, что это шприц. Неторопливо встав, он подошёл к флакону, который я только заметила: из него по трубкам капельками стекала жидкость и двигалась в сторону иглы, находящейся в моей вене.

Меня начала бить дрожь. Я попыталась закричать, но ничего не вышло.

Медленно-медленно Отто Карлович снял с иглы колпачок и приблизил её к флакону.

Я вновь нырнула в леденящую тьму, перестав слышать невыносимый гул и чувствовать головную боль.

* * *

Тьма вновь начала отступать. На сей раз свет над веками был мягкий, сдержанный. А из звуков, помимо пищания каких-то аппаратов, я услышала негромкие разговоры.

Получается, он не успел меня отправить? Или его яд ещё не подействовал? Или?.. я вновь не без труда разлепила веки и попыталась сфокусироваться.

Несколько человек в белых медицинских костюмах стояли недалеко от меня полукругом и негромко переговаривались. Может, они его поймали?

Я попыталась что-то сказать, но смогла выдавить лишь стон.

Худенькая девушка, находящаяся ко мне ближе всех, резко обернулась, а затем сделала шаг и склонилась надо мной.

Я хотела задать вопрос, но вновь только стон сорвался с моих губ.

— Она пришла в себя! — тихо, беззвучно и почти благоговейно проговорила она, обернувшись ко всем остальным.

Началась суета. Вокруг меня стали сновать люди. Кто-то что-то делал с капельницей, кто-то смотрел на монитор и записывал. Из меня начали вытягивать трубку — и она гадкой змеёй выскользнула прямо из желудка.

Девушка, заметившая, что я пришла в себя, вернулась через несколько минут с пластиковым стаканчиком, на треть заполненным водой. Я всё ещё толком не могла говорить, но с благодарностью посмотрела на неё.

Приподняв мою голову, она поднесла стакан к губам.

— Очень аккуратно, малюсенькими глотками!.. — тихо скомандовала девушка и слегка наклонила стаканчик.

Вода смочила мне язык, и он наконец отлепился от нёба. Глотать было неудобно и непривычно, словно я не делала этого никогда прежде — и часть воды вылилась изо рта, но девушка быстро промокнула её стопкой салфеток и ободряюще улыбнулась.

— Ничего-ничего, и не такое может быть после четырёх месяцев в коме.

— Четы… — я не смогла договорить, и лишь вопросительно глянула на свою спасительницу.

Она кивнула:

— Сегодня пятнадцатое апреля. Вы провели в реанимации больше четырёх месяцев, оставаясь в стабильно-тяжёлом состоянии. Мы уже и не надеялись, — она склонилась ко мне и доверительно шепнула эту жуткую фразу. — Но я очень рада, что вы очнулись. Я так переживала. Ваши родители, подруга, и муж каждый день звонили, справлялись о вашем состоянии… И приезжали. Только в реанимацию нельзя посетителям, поэтому они только через стекло иногда заглядывали, — девушка кивнула на окно, расположенное между палатой и коридором…

— Муж? — я хриповато перебила неожиданно говорливую девушку.

— Н-ну да, — замялась она. — Красивый он у вас. И так любит! Он каждый день приносил цветы. Говорил, что, пока вы их не видите, пусть они стоят в ординаторской и радуют тех, кто заботится о вас… Ох, и похудел он за то время, что вы здесь лежите…

Я решила, что с мужем разберусь потом и, сглотнув, прохрипела то, что беспокоило сейчас больше всего.

— А… дедушка?

— Дедушка? — девушка глянула на меня удивлённо. — Нет, ваш дедушка не приезжал.

— Не мой. Сегодня был. Говорил… — я задумалась, поняв, что он мог быть вовсе и не сегодня.

— Нет-нет, никаких дедушек точно не было. Тем более, его бы никто не пустил в реанимацию. Может, вам приснилось что…

— Анна! — строгий мужской голос прервал наш диалог. — Оставь пациентку в покое. Она только пришла в себя!

— П-простите! — девушка внезапно оробела и вскочив с края моей кровати, быстрым шагом направилась к выходу, но по пути обернулась и ободряюще улыбнулась мне.

Ко мне подошёл мужчина и тоже присел рядом.

— Добрый вечер. Я врач-реаниматолог, меня зовут…

* * *

Марс показался за стеклом реанимации уже через час — видимо ему, моему