Свидание со смертью - Келли Крэй

Я стиснул зубы, моя нужда в ней грозила выйти из-под контроля, и, сжав руки в кулаки по бокам, я начал войну против почти непреодолимого желания схватить ее, притянуть к себе. Мне страстно хотелось поцеловать ее снова. Украсть эти губы, заявить на них права. Вступить на долгий и восхитительный путь, заставляя ее кричать для меня.

Однако я не смел. Боясь, что любое мое движение заставит ее передумать.

Может быть, она вспоминала, что я монстр. Призрак смерти, которому поручено забрать ее душу, вырвать ее свет из этого мира.

Или, может быть, я просто не был ее гребаным типом.

Но тут Хелена добила нас обоих, закусив нижнюю губу; ее жадные, затуманенные негой глаза метнулись вверх, на меня, пока она расстегивала мой ремень.

Я позволил ей зайти так далеко, чтобы расстегнуть его.



34 ХЕЛЕНА

В своей жизни я еще никогда не была так возбуждена — и при этом до сих пор он меня почти не касался.

Хотя этот поцелуй… Почему у меня возникло ощущение, что он превратился в превью… всего остального?

Его мускулистые руки и поджарый торс, рельефный и точеный — просто потрясающий, — заставляли меня буквально истекать слюной.

Видимо, ежедневное махание косой — отличная тренировка.

Но татуировки…

Они заставили меня задуматься. Впрочем, сейчас было не до вопросов. Я была довольна уже тем, что получила шанс полюбоваться ими — и им самим.

Всё, что мне нужно было знать в этот момент… я уже знала.

Я тоже была ему нужна. Это было очевидно по одному только его жадному взгляду, да и внушительная — пожалуй, даже устрашающая — выпуклость в его джинсах развеяла все сомнения.

Мои пальцы скользили по его теплой коже, оценивая узор фигур — мотылек, паук, ромб, кинжал… Затем мои руки пустились во все тяжкие.

После того плавящего мозг поцелуя я уже не надеялась их остановить, когда они вцепились в его ремень и расстегнули его. Я также расстегнула пуговицу на его джинсах, но на этом мое веселье закончилось.

Жнец схватил меня, и я издала лишь тихий писк, когда он подхватил меня и закинул на плечо, уволакивая в спальню в первобытном стиле пещерного человека.

Я уперлась руками в его мускулистую, покрытую татуировками спину, приподняв голову. Мой хвост из волос затрепетал перед лицом, и я в шоке моргнула, пока моя гостиная и кухня исчезали из виду.

Одурманенная, охваченная головокружением и, пожалуй, немного испуганная, я мысленно успела попрощаться с главной комнатой.

Затем в поле зрения появились мои гирлянды.

Господи, я надеялась, что впереди меня ждет еще больше такого грубого, предосудительного поведения.

Я также надеялась, что у меня неприятности. Большие неприятности.

Словно прочитав мои мысли, Смерть то ли уронил, то ли опустил меня на кровать — достаточно сильно, чтобы я подпрыгнула на матрасе.

Я была мокрой с того самого момента, как увидела его в этот день, но теперь я, должно быть, промокла насквозь.

Это что, правда происходит? Видимо, желания перед лицом смерти — во всяком случае, все они разом — действительно сбываются.

Мысль о том, что привязанность Жнеца ко мне и его вожделение мне не привиделись, заставила меня парить изнутри.

Напуганная в самом лучшем смысле этого слова, как перед тем, как забраться на огромные американские горки с мертвыми петлями, я наполовину приподнялась. Прижав колени друг к другу, я обеими руками вцепилась в покрывало подо мной, пока мой взгляд поднимался вверх по тем драным джинсам, задерживаясь на его расстегнутом ремне и наполовину сползшей молнии.

С приоткрытыми от благоговения перед его телосложением губами — и потому что я уже изнывала от жажды еще одного обжигающего поцелуя, — я на секунду оценила вновь открывшийся участок покрытой татуировками кожи, V-образный изгиб его бедер и едва заметный рельеф вен под натянутой кожаной тканью, а затем снова перевела взгляд вверх по его точеному и украшенному грудному отделу.

Я тяжело сглотнула, когда какое-то глубокое внутреннее чутье, возможно, лишь крошечная доля того, что другие ощущали рядом с ним, заставило меня сместиться и отползти назад по матрасу. Может быть, чтобы получше его разглядеть. Может быть, чтобы увеличить дистанцию между нами. Но Жнец быстро положил этому конец.

— Не двигайся.

Я замерла. Затем наконец нашла в себе силы снова встретиться взглядом с этим холодным взором.

Несмотря на свой ледяной оттенок, эти глаза опаляли меня жаром, который грозил пожрать меня изнутри наружу. Но за ревущим адским пламенем расплаты таилось что-то еще. Мерцание той самой бездонной нежности, которая до сих пор передавалась лишь через слияние наших душ.

— Твои волосы, — произнес он, и его голос звучал так хрипло, будто ему стоило невероятных усилий воли обуздать тот самый порыв, который сейчас натягивал каждую его мышцу едва сдерживаемым напряжением. — Распусти их.

Я медленно села, поднимая руки, чтобы вытащить резинку для волос, и тоже подчинилась этому приказу.

Он наблюдал не моргая — даже не прикрыв глаз ни разу, — как я позволила светлым волнам рассыпаться по плечам.

Он стиснул зубы, и в этих глазах вспыхнуло что-то опасное. Декадентское обещание гибели.

Бежать было больше некуда.

Он доказал это в следующую же секунду, когда двинулся так же, как в лифте — слишком быстро, чтобы уследить глазом.

Тонкая полоска расстояния между ним и мной.

Исчезла. Вот так просто.

В том же размытом движении он схватил меня за лодыжку и рывком притянул к себе и к краю кровати, вызвав у меня вздох, который он тут же похитил и пожрал, завладев моими губами.

Мое сердце сорвалось на максимальную скорость, а душа взорвалась электризующим коктейлем из ужаса, к которому я легко могла бы привыкнуть. Я уперлась руками в его плечи, крепко вцепившись в него — я была так же полна предвкушения, как и нервничала из-за того, что он собирался сделать дальше. А собирался он, судя по всему, провести одной мозолистой ладонью по внешней стороне моего бедра, задирая юбку и собирая ее складки у моего бедра, прежде чем крепко сжать меня там.

Еще одно немое обещание.

Я застонала прямо в поцелуй, и эта игра на грани сводила меня с ума.

Свободной рукой Смерть взял меня за подбородок. Он прервал поцелуй, не отрывая глаз от моего лица, впитывая мое умоляющее выражение, в то время как его другая рука скользнула по внутренней стороне