Вечерний изумруд - Иника Мин

– Это было сильно, – сказал он, как только мы вышли на улицу.

– Она глупая самовлюбленная дура. Терпеть ее не могу.

– Это у вас взаимно.

* * *

Хлопнув дверью квартиры, я тут же стекла по стенке и обессиленно выдохнула. Сегодня мне снова пришлось поливать помоями близких и прислуживать тем, кого я всей душой ненавидела. Меня мелко затрясло. Воздуха не хватало. По всему телу начался ужасный зуд: я стала расчесывать кожу до крови.

Самое страшное – я была вынуждена твердить, что Мстислава больше нет.

Я чувствовала себя липкой, будто покрытой мазутом. Скинув обувь и пальто, я поплелась в ванную. Там, прямо в одежде, забралась под холодный душ. Рубашка потяжелела, струи пробирались за ворот, но мне было абсолютно плевать – хотелось смыть с себя грязь. Слезы непрерывно текли по щекам, я повторяла тихое «простите меня», пока истерика не закончилась.

Чуть больше двух месяцев назад.

Дни пролетали один за другим, смешиваясь в кучу. Попытки подать апелляцию, смягчить приговор – все безуспешно, Мстислав покорно ожидал отправки на верную смерть в 24-й район. Мы все пытались этому помешать, но разве можно спасти того, кто спасения не хочет?

В дверь моей квартиры постучали, я равнодушно открыла.

– Ну у тебя и видок, – с порога сказала Арина, – добавь вторую голову – и от химеры не отличишь.

– Чай будешь? Кажется, где-то еще были остатки, – проигнорировала я.

– Серьезно, ты хоть спишь? Увидь тебя Мстислав…

– Но ведь он не увидит, так? Какая разница, как я выгляжу. Со мной он не хочет встречаться. И никто мне не говорит, о чем вы с ним беседуете на этих самых встречах.

– Он просил…

– …не говорить, знаю. И это бесит больше всего. Какого черта? От чего на этот раз он пытается меня уберечь? Он ведь из-за меня признал вину, да? Надо быть абсолютно тупым, чтобы не увидеть связи между беседой Олега и Мстислава и тем, что случилось потом… А теперь Мстислав еще и отказывается от тюремных свиданий со мной. Ты хоть понимаешь, каково мне?

– Нет, но…

– А еще Влад как сквозь землю провалился после встречи с командиром. Что вообще происходит? Вы ведь что-то замышляете, так?

– Не я должна тебе рассказывать, а Мстислав. К слову говоря, я не одобряю его поведение.

Я ухмыльнулась.

– Но, знаешь, Аня, потерпи еще чуть-чуть. Думаю, я смогу убедить его посвятить тебя в план.

– Ого, у вас аж целый план? – фыркнула я. – Действительно, зачем мне в нем участвовать, я же тупица.

– Дело не в этом…

– Да знаю! – Я сорвалась на крик, но продолжила я уже тише: – Знаю я… Просто это так обидно – не иметь возможности ничего сделать.

– Пойми, Мстислав – слабый человек, который лишь кажется сильным. А еще он эгоист. Думаю, он боится раскрошиться на атомы сразу после того, как увидит тебя.

* * *

Спустя еще одну мучительную неделю в неведении я наконец получила весточку от Мстислава.

Он запрашивал свидания со мной.

– Очень странно: у нас никогда не было свиданий, и вот наше первое – в тюрьме, – грустно усмехнулась я, как только командира усадили напротив, за пуленепробиваемым стеклом. – Неужели соизволил поговорить со мной?

– Аня, давай не будем тратить на ссору все доступные десять минут. У тебя еще будет куча времени.

Я фыркнула, но понимала, что он прав.

– Выглядишь… болезненной…

– Да что ты? Пхах, действительно, с чего бы. А ты вот – нет. Даже волосы целы, я думала, тебя, как и всех заключенных, обреют.

– Меня отправляют в 24-й район. Заключенный сдохнет там в первый же день – с волосами или без.

Ком подступил к горлу. Вся злость и раздражение ушли.

– Мстислав, зачем ты подставился? Это ведь из-за меня, да? Из-за того, что у этого мерзавца есть что-то на меня, да?

– Ты слишком умная, когда не следует. Да. Это так. Но я не жалею ни о чем. Если выбирать снова – я выберу этот же вариант. Но не суть, у нас осталось… – он посмотрел на часы, что висели на стене позади меня, – семь минут. Я не могу тебе ничего рассказать не потому, что не доверяю, а потому, что делать это небезопасно. Уши есть везде. И да, я хотел тебя не втягивать ни во что и попросить забыть обо мне, найти себе другого и так далее… Но потом пришла Арина и вынесла мне мозг. И мне пришлось признать – ты не отступишь. Поэтому ты скоро все узнаешь сама. Но, если честно… – он остановился, хмурясь, – если честно, я бы искренне хотел, чтобы ты забыла меня и больше никогда не вспоминала. Мы позаботимся о том, чтобы Олег оставил тебя. Поэтому, если можно…

– Заткнись. Лучше заткнись. – Я до боли сжала кулаки. – Не смей говорить мне двигаться дальше, не смей говорить искать себе другого… Как только мы вытащим тебя, первое, что я сделаю, – это дам тебе пощечину за эти слова. Как ты не понял, я лю…

– Не надо, – перебил он меня. – Не хочу слышать это.

– Что? Почему?

– Потому что я не смогу сказать то же самое.

– Хорошая попытка, я почти поверила.

Он хмыкнул, прекрасно понимая, что лжец из него никакой.

Раздался противный писк, который оповещал о том, что у нас осталось три минуты.

Сердце забилось болезненно часто, пальцы похолодели. Я и не заметила, как потекли слезы.

– Мстислав, пожалуйста, не умирай.

– Скоро Арина свяжется с тобой. Не могу точно сказать, какую роль тебе предстоит сыграть, ведь я сказал им тебя не втягивать, но…

– Мстислав, не умирай.

Он отвел взгляд и снова нахмурился.

– Я не хочу обещать того, что не смогу выполнить.

Раздался второй писк – минута до конца свидания. Я вскочила и припала к стеклу, что разделяло нас с командиром.

Какой-то ничтожный кусок стекла, из-за которого я не могла дотронуться до Мстислава. Я стукнула по нему кулаком. Охрана тут же оживилась.

– Аня, не надо. Не создавай себе проблем. – То, как спокойно он говорил, раздражало меня.

Он встал, собираясь уходить. Сразу после раздался третий длинный и еще более раздражающий писк. Я стукнула кулаком по стеклу с такой силой, что оно задребезжало. Охрана тут же подскочила ко мне и попыталась скрутить.

– Да отцепитесь вы, чтоб вас! – вырывалась я.

– Аня, успокойся, так ты никому не…

– Заткнись! Слышать тебя не хочу! Как ты можешь быть таким холодным, когда это, может быть, наша последняя встреча?! Ты хоть что-то чувствуешь? –