Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

сверху вниз — на самого смертоносного Клирика, который подставил мне свой член, чтобы я кончила на нем, как похотливая матрона. И когда он с рыком теряет контроль, притягивая меня обратно за волосы и жадно припадая губами к моей груди, я больше не могу сдерживаться.

Я кончаю, вскрикивая, пока он кусает мой сосок через лифчик, слишком нетерпеливый, чтобы даже сорвать его с меня. Он одновременно наполняет меня своей спермой, растягивая до такой степени, что я не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Ноющая боль перетекает в удовольствие, а удовольствие — снова в боль. Только спустя несколько минут, когда я уже обмякла на нем, положив голову ему на плечо, я осознаю, что мой зад скользит по его бедрам. Там так скользко. Я поднимаю голову в замешательстве, и когда шевелюсь... что-о-о? Когда мои глаза вскидываются на него, он смотрит на меня с издевательской ухмылкой.

— Ч-что, черт возьми, произошло? — лепечу я, пытаясь сменить позу и снова соскальзывая. Он подхватывает меня своими сильными руками, и, боже, это кажется правильным, так правильно.

— Могу ошибаться, но, полагаю, ты только что испытала сквирт.

Моя челюсть отвисает.

Сквирт.

— Я слышала, что женщины так делают, но никогда не думала... вау.

Он берет меня под мышки и медленно поднимает, заставляя прочувствовать, как он дюйм за дюймом выходит из меня. Все проходит гладко, но я все равно вздрагиваю, когда он выходит полностью; потеря его ощущается болезненно, даже когда я пытаюсь нащупать ногами пол. Мне наконец это удается, но постоять я успеваю всего несколько секунд — ровно столько, чтобы он успел скинуть туфли, вылезти из брюк и боксеров и сорвать с себя рубашку. В следующий миг он уже стоит передо мной совершенно голый, весь в татуировках и шрамах.

— Перестанешь ли ты когда-нибудь быть самым впечатляющим созданием, которое я видела? — шепчу я, впитывая взглядом его великолепное тело и полуэрекцию, которая все еще при нем. Эта самодовольная ухмылка появляется снова, отчего по коже пробегают мурашки. Похоже, это его новая фишка, и она с ним надолго.

— Возможно, нет, — говорит он игриво. — Так же, как ты никогда не перестанешь быть самой сводящей с ума сексуальной женщиной. Вид этого готового к делу члена вызывает у меня восторг и приятный страх одновременно.

Я не успеваю отстраниться. Он подхватывает меня под колени, отрывая от пола.

Спустя несколько мгновений Прист выносит меня с чердака и спускает по лестнице в будущее, которое, как мы оба знаем, будет мрачным, и от которого ни один из нас не готов отказаться. Пока я лежу головой на его плече, я чувствую, как наши сердца бьются в одном ритме, осознавая одну и ту же неизбежность. Мы оба знаем, что за стенами особняка собираются враждебные силы, смыкая ряды, пока не придет время выступить против нас. У Приста все еще есть преданный ему отряд, но большая часть Клириков подчинится Отцам Кузницы, как только те лишат его статуса Старшего брата.

Возможно, у нас осталось не так много времени. Но за тот срок, что нам отведен, я сделаю его самым счастливым человеком на свете или умру, пытаясь.

Глава 16

Если мои расчеты верны — а это так, — нам с Хейли остался всего один день. У меня есть разведданные, планы и средства, чтобы выдерживать осаду Ордена неделями, но в этом нет смысла. Нет нужды продлевать эту сладкую пытку. К тому же, чем скорее Хейли освободится от меня, тем лучше.

И не потому, что я ей не нужен. Видит бог, она хочет меня, даже если это сулит ей гибель. Днями напролет мы только и делали, что самозабвенно и глубоко занимались любовью; ее тело настолько привыкло к моему, что сегодня утром она приняла меня почти до самого основания. Я никогда не стану для нее впору, как бы сильно она ни текла, но эта близость приносит такое удовлетворение, что наши стоны сотрясают стены каждый раз, когда мы кончаем.

Я отбросил всякую осторожность. В конце концов, мне недолго осталось быть Старшим братом, и нет смысла поддерживать видимость перед моими людьми. Они и так знают, что я потерял из-за нее голову, утратил контроль, убивал ради нее. Я бы пошел на войну ради нее, и они знают, что лучше не вставать у меня на пути.

Теперь, когда она лежит в моих объятиях, обнаженная и запутавшаяся в простынях, слова срываются с моих губ с безмерной благодарностью.

— Ты исцелила меня, маленькая кошечка. Под конец всего этого я наконец узнал, что такое счастье, и обязан этим только тебе. — Я приподнимаю ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза.

Ее губы сжимаются в жесткую линию.

— Ты никуда не уйдешь, слышишь меня? — В ее голосе дрожат слезы.

В мою улыбку закрадывается грусть, но это спокойная, сладкая грусть. Я должен подготовить ее к приближающемуся финалу, даже если ей будет мучительно трудно его принять.

— Я должен встретить это лицо к лицу, Хейли. Другого пути нет.

— Если ты пойдешь им навстречу, это будет последнее, что ты сделаешь, мы оба это знаем. — Ее пальцы впиваются в мою грудь, в глазах дикий блеск. Даклинг мяукает и скребется в дверь из соседней комнаты, куда мы ее поместили. У нее там уютные подушки, игрушки и полно еды, чтобы компенсировать изоляцию, но она не перестает требовать внимания.

— Давай сбежим. — Голос Хейли звучит как заговорщический, отчаянный шепот. — Ты не можешь сражаться с их армиями, но ты можешь их перехитрить. — Она смотрит на мое тело, разжимая пальцы на моей груди и проводя ими вниз по животу. Мой пресс напрягается от ощущения ее пальцев, скользящих по коже. — Если я и верю во что-то большее, чем в силу этих мышц, так это в силу твоего разума.

— Это хорошая идея, — говорю я ей тоном, призванным успокоить ее нервную систему. — Но что это будет за жизнь для тебя? Постоянно в бегах, постоянно скрываясь? Больше не будет «Gekko Studios», никакого доступа к твоему состоянию, все твои мечты и проекты исчезнут. Ты потеряешь свою независимость и станешь полностью зависимой от меня, что с моей точки зрения не проблема. Я могу и хочу подарить тебе весь мир. Но я знаю тебя, Хейли. Ты не будешь счастлива, по крайней мере, в