Безумие - Шанталь Тессье

Я выпячиваю грудь, как будто цепь на наручниках соединена. Проглатывая комок в горле, чтобы он не увидел, как сильно это на меня влияет, я добавляю:

— Трахни меня в задницу, пожалуйста. Мне это нужно, Хайдин.

Этого достаточно. Он отталкивается от двери и направляется ко мне. Мне даже не нужно ничего говорить. Я наклоняюсь вперёд, опускаю лицо на холодный бетонный пол и делаю глубокий вдох.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу, куколка? Тогда я трахну её. — Хайдин хватает меня за волосы и рывком поднимает на ноги.

Я вскрикиваю от жгучей боли в коже головы.

Хайдин тянет меня к зеркальной стене и вжимает в неё. Моя щека прижимается к холодному стеклу, я тяжело дышу. Сердце колотится как сумасшедшее, но я не могу отступить. Это покажет мою слабость. А я не слабая. К тому же, это должно было произойти в любом случае. Таков был его план с самого начала, так что мы сделаем это на моих условиях, а не на его.

Его ботинки раздвигают мои босые ноги, и я слышу, как он расстёгивает молнию на джинсах, несмотря на моё тяжёлое дыхание.

Я чувствую, как шарик внутри меня сдувается, и моё сердце бешено колотится в груди, понимая, что пути назад нет. Хайдин вынимает его, и я всхлипываю от лёгкой боли, которую это вызывает.

Он не даёт мне времени прийти в себя. Вместо этого Хайдин целует меня в щёку и шепчет:

— Сделай глубокий вдох, куколка.

Я прерывисто вздыхаю, когда кончик его члена, покрытого смазкой, оказывается у входа в мой зад. Хайдин немного оттягивает моё тело от зеркала, наклоняя меня в талии, но при этом щека всё ещё прижата к стеклу. Из-за новой позы дышать становится ещё труднее из-за проклятого ошейника.

Я вскрикиваю, когда кончик его члена проникает в меня.

— Ты примешь это как хорошая шлюха, какой ты и являешься, Шарлотта, — ворчит Хайдин, проникая в меня ещё глубже.

Я пытаюсь отстраниться, чтобы прекратить жжение, но мне некуда деваться, потому что он прижимает меня к стеклу.

— Умоляй меня, куколка, — рычит Хайдин. — Умоляй меня трахнуть тебя в задницу.

— По-жалуйста. — Из моего глаза скатывается слеза.

— Пожалуйста что? — требует ответа Хайдин, проникая глубже. Жжение усиливается, и я дёргаю короткие цепочки, соединяющие мои запястья с бёдрами.

— Пожалуйста... трахни меня в задницу, — рыдаю я, и моё лицо, прижатое к зеркалу, скользит по влажной от слёз поверхности.

Хайдин проникает в меня глубже, и я напрягаюсь, когда он притягивает меня к себе, отрывая от стекла. Одна его рука обхватывает мой подбородок сзади, в то время как другая опускается между моих ног. Он начинает играть с моей киской, а его глаза встречаются с моими в зеркале.

— Мать твою, в твоей заднице так хорошо, красотка.

Я моргаю, не отрывая от него отяжелевшего взгляда. Моя киска мокрая от его руки, играющей с моим клитором, и от смазки, которой он её обмазал.

— Пожалуйста? — умоляю я, и это не притворство. Улыбка, которую мне дарит Хайдин, говорит мне, что он тоже это знает.

Двигая бёдрами, Хайдин медленно вынимает свой член из моей задницы, и я стону, прежде чем он толкается вперёд, заставляя вскрикнуть.

— Больно?

Я киваю, насколько это возможно в моём положении.

— Да.

— А приятно?

— Д-да.

Хайдин усмехается, и от этого звука моя потная кожа покрывается мурашками.

— Покажи мне, как сильно ты наслаждаешься болью, куколка. Кончи на мои пальцы, пока мой член трахает эту тугую задницу.

Его пальцы становятся более настойчивыми, заставляя мои бёдра раскачиваться взад-вперёд. От этого движения моя задница прижимается к его члену.

Это какая-то невероятная смесь пытки и наслаждения. Это так приятно, при этом больно. Я хватаю ртом воздух, мои руки отчаянно тянут цепи, а он держит меня в плену, обхватив шею с ошейником. Дышать становится всё труднее, и у меня кружится голова.

Мои губы приоткрыты, и слюна стекает по уголкам рта на его руку, покрытую татуировками. Ему плевать, и мне тоже.

— Все шлюхи любят, когда их трахают в задницу. А ты моя шлюха, верно, куколка?

— Твоя шлюха, — соглашаюсь я, мои веки тяжелеют. Охренеть, я сейчас кончу? Боже, надеюсь, что да.

— Оседлай мой член, Шарлотта. Трахни его.

Я скачу на его члене, всё быстрее и быстрее, пока его пальцы проникают в мою киску. Держусь из последних сил. Мои мышцы ноют от напряжения, тело истощено, но глубоко внутри я чувствую, как нарастает волна. Взрыв, которому нужен выход.

— Пожалуйста... Хайдин.

— О чём ты просишь, куколка? Это ты меня трахаешь, — ухмыляется Хайдин, глядя на меня в зеркало.

Я облизываю пересохшие губы и медленно опускаю отяжелевшие веки.

— Посмотри на меня. — Хайдин шлёпает меня по киске, от чего у меня перехватывает дыхание. Я открываю глаза, и он кивает мне. — Вот так. Скажи мне, каково это.

— О-о-о-очень хорошо, — хрипло шепчу я.

Когда член проникает внутрь, то это больно, но, когда выскальзывает из меня — приятно. Это полное противоречие, но я не могу остановиться. Вместо этого откидываюсь назад, как будто я чёртова профессионалка в анальном сексе, и он стонет.

— Охренеть, красотка.

Я делаю это снова и снова, и это ощущение становится сильнее, моя киска становится влажнее. Его пальцы продолжают ласкать мой клитор, и всё моё тело напрягается, как будто меня накрыла долбанная буря, которую я никогда не испытывала.

Мои глаза остаются открытыми, но зрение затуманивается чернотой. Ноги обмякают, но Хайдин удерживает меня, держа за шею, и мои руки безвольно опускаются вдоль тела. Ослепляющий свет вспыхивает перед глазами. Затем всё снова погружается во тьму.

ТРИДЦАТЬ ДВА

ХАЙДИН

— Хорошая девочка, — хвалю её, но Шарлотта не слышит ни слова. Она слишком далеко отсюда. Я вижу это по выражению её глаз в двустороннем зеркале.

Я вытаскиваю член из её задницы и разворачиваю. Подхватив Шарлотту на руки, переношу её на матрас. Потом укладываю на спину и становлюсь на колени между её дрожащих ног. Широко раздвигаю их и приподнимаю её бёдра, чтобы снова вставить проколотый член в её задницу.

Я еложу кончиком члена по покрытой влагой киске, прежде чем снова ввести его в задницу. И стону,