Безумие - Шанталь Тессье

Я умоляю его прикоснуться ко мне, довести до оргазма, а он отказывает мне. Затем Хайдин фиксирует мои руки по бокам. По моему голосу понятно, что я отчаянно нуждаюсь в нём, пока он наблюдает, как моё тело умоляет его трахнуть меня.

Хайдин снова поднимает меня и выносит из комнаты. Камера перемещается в коридор, и я выпрямляюсь, когда он открывает дверь, ведущую в мой подвал. Я никогда не спускаюсь туда. Затем он несёт меня вниз по лестнице. Хайдин открывает вторую дверь, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу одинокую койку.

Он укладывает меня на неё.

— Сладких снов, куколка. Я буду здесь, когда ты проснёшься.

Затем Хайдин выходит из комнаты и закрывает дверь. Камера показывает бетонную комнату, но на противоположной стене, где я лежу, висит зеркало. Зажигается свет, и Хайдин входит в соседнюю комнату, садится на барный стул и наблюдает, как я сплю.

Я выключаю телевизор и дрожащими руками сбрасываю одеяло. Вскакивая с кровати на подгибающихся ногах, выбегаю из спальни, мчусь по коридору и рывком открываю дверь. Включаю свет и несусь вниз по лестнице в подвал. Моё сердце колотится в груди, когда я вижу дверь. Открыв её, вижу койку, стул в центре и слив в полу. Зеркальную стену и стойку с шкафчиками.

Что за хрень? Как он?.. Когда он?.. Он обустроил это здесь?

Голова идёт кругом. Это имеет смысл, ведь Хайдин говорил мне на кухне, что следил за мной. Он знал о каждом моём шаге и о том, где я нахожусь. Хайдин был в моём доме… он был здесь и делал всё это, пока я спала наверху? Пока ходила по делам? Комната уже была здесь, но зеркала не было.

Бросившись обратно в свою комнату, я хватаю телефон и звоню ему. Хайдин отвечает после первого же гудка.

— Уже соскучилась, куколка?

Я осознаю, что мой язык словно отяжелел, и не могу вымолвить ни слова. Слёзы жгут глаза, пока я пытаюсь собраться с мыслями.

— Ты…

— Я что, Шарлотта? — Моё имя звучит как молитва — сладко и невинно. Как будто он не держал меня в плену несколько дней, не трахал меня в рот и в задницу, пока я не кончила так сильно, что потеряла сознание.

— Ты обманул меня, — шепчу я.

— Не понимаю, о чём ты, куколка, — говорит Хайдин, и я слышу улыбку в его голосе. Для него это игра. Всё, что касается Лордов, — это долбанная игра. Их учат играть со своей добычей.

— Мой дом… подвал… — сглатываю я. — Я думала, что я в «Бойне». — Мне удаётся произнести это прежде, чем первая слеза скатывается по щеке.

— Разве не забавно, как легко можно обмануть кого-то, заставив поверить в то, чего нет?

Теперь всё становится понятно. Я заставила его думать, что я не та, кто я есть. Хайдин хотел, чтобы страх перед «Бойней» помог ему получить то, что он хотел. Я умоляла его трахнуть меня, потому что думала, что альтернатива ещё хуже.

— Ты сказал мне, что везёшь меня в «Бойню», — выдавливаю я. Первоначальный шок проходит, и я начинаю злиться.

— Нет. Я никогда этого не говорил. Ты сама так предположила.

Правда? Я точно слышала, как он произнёс эти слова. Чёрт, может, он и не говорил. Может, я схожу с ума. Это то, что мужчины делают с тобой. Манипулируют сознанием. Заставляют думать, что проблема в тебе, когда на самом деле она в них.

— Пошёл ты в жопу, Хайдин, — говорю я дрожащими губами, потому что это всё, что мой затуманенный мозг может придумать в данный момент.

Его смех заставляет меня покрыться потом. Я была настолько чертовски глупа. Более глупой, чем я когда-либо думала.

— Я уже сделал это, Шарлотта. И хотя это было хорошо, но не великолепно.

Щелчок.

Я задыхаюсь, отрываю телефон от уха и смотрю на него. Он просто повесил трубку.

«Хотя это было хорошо, но не великолепно».

Что за херня?

Рыча, я открываю свой ноутбук, который стоит на столе в углу. Наклоняясь, я не обращаю внимания на жжение в заднице и отправляю электронное письмо Лордам.

С грохотом захлопнув ноутбук, я пялюсь в стену, пытаясь осмыслить какого хрена произошло. Я даже не знаю, какой сейчас день и как долго пробыла в собственном доме. Пленница в собственном подвале.

Я, чёрт возьми, мочилась при нём. Позволила ему мыть себя. Хайдин унижал меня ради собственного извращённого удовольствия. Я никогда больше не смогу встретиться с ним лицом к лицу, независимо от того, что его тело заставляло меня чувствовать.

Беру телефон, открываю групповой чат с подругами и отправляю сообщение. Тем, кто не знает настоящую меня. Подругам, которых я вынуждена была завести в своей фальшивой жизни… ради него. По крайней мере, из этого вышло что-то хорошее.

Я: Потусим сегодня вечером?

Я хожу по комнате, ожидая ответа. Если они не смогут пойти куда-нибудь, то напьюсь здесь, в одиночестве, но увидеться с ними было бы лучше. Выбраться на хрен из дома, зная, что я провела — сколько бы времени ни прошло — в подвале, пока Хайдин тоже находился здесь.

У меня до сих пор синяки на коленях от водосточной решётки и отпечатки его пальцев на бёдрах, где он держал меня и трахал в задницу.

Я опустилась на колени и помочилась перед ним. Думает, что может унизить меня подобным образом и просто свалить, потому что это не соответствовало его стандартам? На хрен этого, Хайдина Джеймисона Ривза! Он не уйдёт. Я уйду. С меня хватит, чёрт побери!

Мой телефон звенит, и я бросаюсь к кровати, чтобы посмотреть на ответ. Моя рука инстинктивно тянется к заднице, чтобы потереть этот долбанный пластырь. Чёрт возьми, почему так больно?

ЧЕЛСИ: Запросто. Пойдём в «Блэкаут».

НИККИ: Тусовка? Разве ты не в отпуске? Почему так скоро вернулась?

Дерьмо! Я забыла, что должна быть ещё в отъезде. Я не называла им сроки, но, конечно же, отсутствовала недостаточно долго, чтобы закончить путешествие по Европе. Я смотрю на дату в телефоне.

Два дня? Я провела в подвале два дня? Что за херня! Казалось, что