Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Всё ещё странно было думать об этих покоях как о «их». По правде — это её комната. Он старался не задерживаться, оставляя ей хоть какое-то одиночество, незамутнённое его присутствием. Он и сейчас мешкал у дверей дольше, чем следовало, надеясь, что к его возвращению она уже уснёт.

И всё же она была здесь.

На ней было простое белое хлопковое платье — мягкая, невесомая ткань по коже, тонкая бретелька соскальзывала с плеча по изгибу. Бессознательная небрежность — одежда для удобства, не для чужого взгляда. Он отвёл глаза.

— Я дождалась, — сказала она; мягкий голос был обрезан чем-то новым. Тревогой.

Её фиолетовые глаза задержались на нём, всматриваясь.

Эш стянул через голову рубаху и швырнул её на ходу, прошёл в кабинет. Осел в кресло и принялся за шнуровку сапог — измотанный.

— Нужен был воздух, — пробормотал.

— Сильно досталось за то, что ударил принца Захиана?

Эш пожал плечами.

Разумеется, досталось. Родители кричали часами — ярость и холодные, точные слова, режущие по живому. Он всё разрушил, так они сказали.

Но он не разрушил ничего, кроме носа Захиану.

И что с того? Его сестру обрекали на нежеланное будущее, приковывали к мужчине, которого она не выбирала. И ради неё он сделал бы это снова.

Завтра от него потребуют предстать перед двором и «смягчить разрыв» — публично унизиться, принести извинения.

От одной мысли его подташнивало.

Алина не сможет выйти и говорить вместо него, как всегда, делала, когда его голос выдавал слабость. Родителям всё равно. Его «полезность» иссякла. Им хотелось, чтобы он опозорился, споткнулся о собственные нервы, чтобы весь мир увидел, как он задыхается. Чтобы он понял, как «заставил чувствовать» их.

Эш выдохнул и потер уставшие глаза.

В поле зрения легла пара рук — быстрые пальцы взялись за шнурки прежде, чем он успел отдёрнуть ноги.

Он едва не дёрнулся — удивлён.

Мэл присела на корточки перед ним и уверенно, неторопливо развязала узлы; тёмные пряди упали ей на щёки, очертив лицо.

У него перехватило дыхание.

— Ты разозлился из-за сестры. Потому что её заставляют пройти через то, во что толкнули тебя. Никто не станет винить тебя за это.

— А ты? — тихо спросил он.

Она подняла на него взгляд; фиолетовые глаза словно искали в лице несказанное.

— С чего бы мне? — сказала она.

Ведь его ярость на брачный обет — то, как он сопротивлялся — уже объявила миру, будто он презирает саму мысль быть связанным с ней. Она, похоже, понимала. Её пальцы замерли на его сапоге и медленно отступили.

— Я не ненавижу тебя, Принц Огня, — уголки губ тронула призрачная улыбка.

И, боги, эта улыбка.

В Эше что-то сдвинулось — опасно.

Сердце спазмом сжалось, боль растеклась по груди медленными, мучительными волнами.

Она — его жена.

Девушка с полуночными волосами и проклятыми глазами. Девушка, рядом с которой каждое слово грозило сорваться в заикание, так тщательно скрываемое.

Девушка, которую ему хотелось целовать.

Снова и снова.

Пока губ он не почувствует.

Мэл поднялась, разгладила платье, будто между ними ничего не произошло.

— Пройдёт, — сказала она. — Через несколько дней забудут о драке. — Кивнула на кресло: — Ты опять спишь здесь, в кабинете?

Слова повисли между ними, невесомые, и всё же тяжёлые.

Приглашение? Или просто признание той границы, которую он держал?

Он подумал о том, чтобы пойти за ней. Подумал — встать, шагнуть ближе, стереть расстояние и смотреть, как платье соскальзывает с плеч, ложится у ног. Подумал — лечь к ней под простыни, прижаться, позволить жару собственного тела вытеснить мороз, который будто держится на её коже даже в этом знойном краю.

Пальцы на подлокотнике дрогнули.

Он промолчал.

И в этой тишине она отвернулась.

— Спокойной ночи, Принц Огня.

***

Мэл разбудил резкий шорох тяжёлых штор, душная темнота разом исчезла, рассечённая утренним светом. Золотой луч пересёк кровать, вместе с ним в груди вспыхнуло предвкушение.

Наконец-то.

Сегодня будут ответы.

Клара будет вынуждена объяснить всё — правду о Вере, об одном и том же запахе, и о том, не замешана ли она тоже в ведьмовских узорах.

Но стоило Мэл разглядеть служанку, порхающую по комнате, предвкушение свернулось в ком.

Это была не Клара.

Улыбка исчезла.

— Где Клара? — спросила она, и в голосе звякнуло предупреждение.

Служанка вздрогнула; поднос с яблоками со звоном рухнул на пол. Девушка спешно собирала их, дыша часто и поверхностно; лишь собравшись с духом, пролепетала:

— Её сегодня нездоровилось, Ваше Высочество. Она попросила меня заменить её.

Губы Мэл скривились в усмешке. Ложь.

Она отбросила одеяло и вскочила, уже на бегу — к двери. Ночная рубашка белой дымкой тянулась за спиной, ловя ранний свет. На пустую половину комнаты, где ночью был Эш, она едва взглянула. Его не было, наверняка ушёл на тренировочные дворы до рассвета. Он всегда уходил бесшумно, впрочем, дело было не в скрытности. Мэл спала так глубоко, что даже молния над головою её не подняла бы, если тело не пожелает.

— Ваше Высочество, вы ещё не одеты! — выдохнула служанка, расширив глаза, когда Мэл пронеслась мимо.

Мэл было всё равно.

По лестнице — по две ступени, к крылу для гостей. Она знала каждую комнату — уже выучила наизусть и шла безошибочно.

Покои Рен Уинтер находились рядом с покоями её брата Брина; в том же коридоре жили дикие и непослушные особы из Дома Дикой Стали.

Мэл не постучала.

Влетела — мельком отметив скромную обстановку — и взгляд тут же нашёл небольшую фигурку, распластанную на кровати.

Рен лежала в самой неприличной позе из доступных природе: руки и ноги звёздочкой, голова свисает с матраса, по губе тянется тонкая дорожка слюны.

Мэл схватила вольверийку за плечи и встряхнула так, что кого попроще — разломило бы пополам.

В углу приглушённо пророкотало.

Мэл застыла, обернувшись: из тени на неё смотрели двое волков — серебряные глаза прищурены, шерсть на загривке поднята — их хозяйку держат грубо.

Мэл знала, что огромных волков Рен и её брата отправили в подземелья, но не догадалась, что малых разрешили оставить в покоях.

Медленно она отпустила Рен и повернулась к зверям.

Опустилась на четвереньки, встала низко, склонив голову, молча изучая. Волки втянули воздух, брали её запах.

Они не бросились. Лишь осторожно отступили — инстинкт почуял тихую, тлеющую угрозу, что жила у неё под кожей.

— Ты немного пугающая, — раздалось с кровати.

Мэл глянула через плечо: Рен уже сидела, потирая глаза, скорее забавляясь, чем тревожась.

Но