Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

украденное золото. Первые уроки воровства обошлись братьям и сёстрам: они ненавидели, когда их вещи «таинственно пропадали», хотя Рен всегда возвращала их.

Ну… почти всегда.

Через несколько минут она уже достигла крыши. Возможно, справилась бы быстрее, не дави на неё жар, он пропитывал кожу потом. Большинство слоёв одежды она уже сдала — оставила тонкую безрукавную хлопковую рубаху: грубая ткань, края неровные — сама отрезала рукава. Серые штаны едва не постигла та же участь, но она вовремя вспомнила: длинные штанины спасают ноги от рассечений, когда карабкаешься.

А вот сапоги — никогда. Мягкая, разношенная кожа, принявшая форму ног годами. Они вели её по льду и снегу, через горы и по крышам.

Хоть жар, хоть мука — сапоги остаются.

С последним рывком она перекинулась через край, припала к тёплому камню крыши.

Под ней раскинулась библиотека Пламени — наполненная тайнами, ждущими, когда их распутают.

А Рен Уинтер умела распутывать.

Она давно привыкла к любопытным взглядами, к озадаченным морщинкам, к шёпоту, когда чужие замечали на ней мальчишескую одежду.

Так было с детства.

Она не видела смысла в платьях — в жёстких корсетах и тонких туфельках, созданных для скольжения по натёртым полам. Ей хотелось бегать. Лезть. Нестись по сугробам рядом с Брином — дикой, неподвластной. Однажды попробовала, полезла на дерево в платье и рухнула так, что сломала запястье. На том и закончила. С тех пор носила то, что носил брат.

Проще.

Люди в их замке привыкли к её странностям — к бесконечному щебету, к тому, что язык у неё никогда не лежит спокойно, к непонятным, обрывочным предупреждениям, слетающим с губ, как загадки без ответов.

Долгие годы её звали чудачкой.

Потом — отмеченной.

В день, когда узнали, что она Провидица, всё переменилось.

Королевство Льда, как и Королевство Тьмы, — набожное; люди крепко держатся богов. Провидицы — редкость. Святыни. Неприкосновенные. Посланники божественных шёпотов, те немногие, кто способен заглянуть в нити судьбы, вплетённые в мир.

Рен, впрочем, не находила утешения в почестях.

Пьедестал — это просто иной вид клетки.

Она отогнала мысль, когда нашла то, что искала: скрытую задвижку, почти потерявшуюся в древней кладке крыши. Дёрнул, и крышка со скрипом поддалась, открыв квадрат тьмы. Вниз уходила лестница.

Желанная передышка от удушающего зноя.

Ловко, привычно она скользнула вниз по перекладинам и ступила на деревянную площадку под самым потолком второго этажа. Толстые металлические тросы держали её на весу, натянутые, как паутина, через всё каменное брюхо зала.

Другая лестница вела ниже. Рен спустилась без труда и растворилась во мраке второго яруса. Прилипла к тени, напрягла слух — ждать, когда появится Кейдж.

Но вместо шагов — другое.

Чьё-то внимание.

— О, привет. — На краю высокой полки восседала дымная ворона; обсидиановые глаза поблёскивали в полутьме. Теневая тварь Кейджа.

Птица наклонила голову, оценила и сорвалась вниз, приземлилась у ног.

Прежде чем Рен успела среагировать, больно клюнула её в голень.

Рен взвизгнула, замахала на призрачную дрянь руками:

— Прекрати! — прошипела она. Ворон лишь хлопнул крыльями и поскакал по сумрачному проходу, время от времени оглядываясь многозначительно. Стоило Рен замешкаться — засмотреться на ряды томов или заслушаться тишину, — он клевал её снова.

— Твоя птица — забияка, — выдохнула она, когда, наконец, нашла Кейджа в одном из проходов: он лениво просматривал корешки.

Ворон самодовольно уселся ему на плечо.

Кейдж едва скользнул по ней взглядом:

— Сомневаюсь.

— Она меня укусила.

Одна тёмная бровь чуть приподнялась — намёк на усмешку:

— Вряд ли достаточно сильно.

— Эй, это невежливо. — Рен нахмурилась. — Вы друг друга стоите — оба злые.

Кейдж проигнорировал её полностью: методично вытягивал тома, листал точно и тихо.

— Эти, — буркнул он, водрузив ей на руки стопку. Рен едва не присела под тяжестью.

— Ты не говорил, что нужно столько, — проворчала Рен. — Я всё это не утащу!

Кейдж раздосадованно выдохнул и уже потянулся вернуть часть томов, но застыл.

Голова чуть накренилась. Слушает.

Рен тоже почувствовала, едва заметный сдвиг воздуха, почти неслышный скрип пола под чужим весом.

Она встретилась с ним взглядом.

— Кто-то идёт, — шепнула.

Кейдж не колебался:

— Беги.

Повторять не требовалось.

Рен рванула, скользя меж стеллажей с бесшумной быстротой тени. Книги норовили выскользнуть из рук на каждом шаге, но она держала, ныряла в повороты, петляла по незнакомым прохода…

… пока не врезалась кому-то в грудь.

Удар отбросил её назад; книги разлетелись, и из горла вырвался испуганный вскрик, рассёкший тишину.

Драконийский книжник, в которого она впечаталась, уставился на неё круглыми глазами, столбенея от чистого неверия.

Рен моргнула, глядя снизу вверх.

А потом — по инстинкту — заорала тоже.

Учёный дёрнулся, потерял секунду и этого хватило: Рен схватила ближайшую книгу с пола и сорвалась с места.

Она не оглядывалась.

Добралась до лестницы, едва не запутавшись в собственных ногах, взлетела на подвесную платформу. Ещё пролёт, ещё отчаянный подъём, и вот она снова на крыше.

Воздух ударил стеной, жаркий, сухой, тяжёлый от солнца.

Рен судорожно втянула воздух, обжигая лёгкие, сердце бухало в рёбра.

Лишь тогда она взглянула на единственный том в руках — единственный трофей, который удалось утянуть.

Мало.

Но сойдёт.

Высоко, на фоне дневного неба, скользила дымная ворона — ровно, уверенно, показывая путь.

Рен последовала.

Кейдж ждал её в тени переулка — спиной к камню, руки скрещены. Тёмные глаза скользнули по её взъерошенному виду, по книге в пальцах, по румянцу от беготни.

И тогда — тем скучающим, доводящим до бешенства тоном, на который способен только Кейдж Блэкберн:

— Долго.

— Как ты выбрался? — искренне удивилась Рен, вскинув на него взгляд.

Кейдж пожал плечами, лицо непроницаемо:

— Сказал, что спутал тебя с учёной, которая предложила помочь.

Взгляд скользнул вниз — по её руке — и остановился на одиноком томе.

— Как воровка ты не впечатляешь, — констатировал он. — Надеюсь, как Провидица ты лучше.

Рен не удержалась — рассмеялась: звонко, свободно, как ветер над ледяной равниной.

— Пока жалоб не было, — весело заметила она и пошла рядом, обратно к замку. — Впрочем, и на мои воровские таланты никто не жаловался… кто ж его знает. — Она дружески толкнула его локтем: — Тебе бы тоже в воры, Кейдж Блэкберн. Недурно вышло, если позволишь, скажу это вслух.

— Не позволю.

Рен оскалилась в улыбке:

— А, по-моему, тебе даже чуть-чуть понравилось. Просто признавать не хочешь.

— Не понравилось.

— А по-моему…

Кейдж резко остановился, метнув острый взгляд:

— Перестань думать.

Рен приложила ладонь к сердцу, изображая оскорблённую невинность:

— Не могу. Мозг взорвётся — умру.

Он уставился на неё, приоткрыв рот