Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Ей предстояло найти Веру. Поговорить с ведьмой, что пряталась под личиной драконийской служанки, и потребовать правду, ту, что слишком долго скрывали от неё.

Но прежде другое. Гораздо важнее.

Кинжал.

Если она найдёт его, если сумеет владеть им, — она сможет положить конец проклятию.

— Что ещё ты можешь сказать о кинжале или о проклятии? — спросила Мэл.

Рен медленно выдохнула, будто разматывая клубок древних знаний.

— Ну… большинство верит, что проклятие появилось из-за Великой войны, что разделила королевства, некогда единые. Но есть записи — письменные свидетельства — в которых говорится, что впервые о нём упомянула принцесса Этни. Говорят, в тот миг, когда война закончилась и ведьмы были побеждены, крики прокатились по всем королевствам. А потом… — она запнулась, голос стал тише. — Потом говорят, что почти каждый король и каждая королева — кроме их детей — умерли во сне. Все. В одно и то же время.

По позвоночнику Мэл пробежал холодок.

— Никто не смог объяснить, — продолжала Рен. — Теперь это называют чумой. Несчастным совпадением. Но королева Этни — перед самой смертью — сказала, что это не случайность. Она утверждала, что Табита прокляла их всех за то, что они сделали с ней.

Мэл нахмурилась.

— Но ведь Табита околдовала принца Хэдриана. Заставила его магией нарушить обет и предать Этни.

Рен пожала плечами.

— Табита, по сути, и стала причиной войны. Если бы она не наложила чары на Хэдриана, не вынудила его разорвать брачный обет, войны бы не случилось. Говорят, когда она поняла, что сделала, что обрекла собственное королевство на гибель, её захлестнуло отчаяние. И в своём горе она произнесла последнее заклинание.

Сердце Мэл забилось быстрее.

— Проклятие.

— Проклятие, — подтвердила Рен.

Между ними повисла тишина — густая, как нераскрытая правда.

Наконец, Мэл задала вопрос, что мучил её с детства:

— Кто-нибудь вообще знает, что сделает проклятие, когда истекут сто лет? —

Она слышала только обрывки — догадки, предания. Никто не знал точно. Лишь то, что, когда наступит столетняя годовщина войны, случится нечто страшное.

Рен склонила голову.

— Есть слухи, — призналась она. — Одни говорят, что все короли и королевы умрут, как и их предки. Другие — что чёрный туман опустится на земли, утопив всё в вечной ночи. А третьи шепчут, что, если проклятие не снять, ведьмы восстанут и перережут нас во сне. — Она фыркнула. — Последнее, конечно, преувеличение, но суть в том, что никто не знает. Известно лишь одно: когда сто лет завершатся в ночь смерти Хэдриана… что-то придёт за нами.

Лёд лёг тяжестью на грудь Мэл.

— Вот почему, — сказала Рен, — даже если Провидцы не видят, что произойдёт, большинство всё равно пытается остановить это. Я видела ведьм в своих видениях. Видела великую битву, войну, что расколет мир. И… — она замялась, — видела тебя, Мэл. Видела, как ты вонзаешь кинжал в сердце Принца Огня.

Дыхание Мэл сбилось.

Она знала. Знала с того момента, как ступила на эту землю. С того мига, как пророчество сомкнуло на ней невидимые цепи, связав с судьбой.

Но услышать это — из уст той, кто видел…

Это делало всё реальным.

Руки дрожали.

— Значит, что бы я ни сделала, будет новая война? — прошептала она.

Рен вздохнула:

— Если не остановишь проклятие, войны не будет. Потому что не останется никого, кто мог бы сражаться. — Её слова вошли в кости, холодом. — Но, если ты снимешь его, наши королевства потекут кровью. Мир, что держался на тишине, расколется, и война начнётся вновь. Мы, Провидицы, видим. Но пока другим нет веры в наши слова, они пусты, как воздух.

Мэл резко вдохнула, заставляя себя собраться.

— Мне нужно найти этот кинжал, — сказала она, чувствуя, как тяжесть неизбежного давит на грудь. — Откуда ты знаешь, что он способен разрушить проклятие?

Взгляд Рен потемнел.

— Потому что кинжал принадлежал Хэдриану.

Она замолчала.

А потом, с торжественностью смертного приговора, добавила:

— Это тот самый кинжал, которым Табита убила его. И тот, которым потом убила себя.

***

Рен следовала за Мэл по тусклым коридорам, пока они не дошли до покоев Кейджа Блэкберна. Комната тонула в полумраке: тяжёлые шторы наглухо закрывали свет. Воздух пах чернилами и пылью, старой бумагой и воском. Книги и свитки лежали повсюду — сброшенные с полок, наваленные на пол, раскиданные даже по кровати, превращённые в хаотическую симфонию знания.

В центре стоял Кейдж с виолой в руках. Пронзительная мелодия, которую он играл, оборвалась, когда взгляд наткнулся на двух незваных гостей в дверях.

Тёмные глаза сузились от раздражения, но за раздражением мелькнуло нечто иное — острое, настороженное любопытство. Не к сестре.

К ней.

Рен никогда не умела распознавать чужое смущение.

— О, здравствуй! — весело пропела она, шагнув вперёд с напором северного ветра. — Я Рен. Рен Уинтер. Сестра Брина Уинтера, будущего короля Королевства Льда. Ну, не прямо будущего, так нельзя говорить — бедный папа бы в ужас пришёл. Но он ведь не молодеет! — Она подошла ближе, глаза блеснули, заметив инструмент. — О, я всегда мечтала научиться! Покажешь? Все мои братья и сёстры играют на чём-нибудь нелепом. Мама говорит, у меня нет слуха — что бы это ни значило. А один мальчик говорил, что у меня прекрасный голос, может, она ошибалась. Или он был слишком пьян ледяным бульоном. — Она обернулась к Мэл и подмигнула: — Ледяной бульон — это наш напиток, с кучей льда. Делает людей весёлыми. Но я не пробовала — папа говорит, если попробую, никогда не заткнусь.

Кейдж не двигался.

Не раздражение.

Не любопытство.

Он смотрел на неё, как на странное существо, которого впервые видит и не знает — ядовито оно или нет.

Медленно повернулся к Мэл и хрипло спросил:

— Почему она так говорит?

Мэл закатила глаза.

— Она просто весёлая. Тебе бы поучиться.

— Я в порядке, благодарю, — сухо ответил Кейдж, закрывая футляр от виолы с окончательностью приговора. — Зачем ты в моей комнате, сестра?

— О-о-о, мы с тобой пойдём красть документы у стариков в библиотеке! — пропела Рен, глаза сияли проказой. — Мэл уже объяснила, почему сама не может идти.

— Правда? — Взгляд Кейджа потемнел.

— Конечно, — кивнула Рен с пылом. — Она ведь жена Принца Огня, не может быть уличена в краже, если хочет стать будущей королевой этой земли. А вот мы — можем!

— Нет, не можем, — отрезал Кейдж. Лицо стало мрачным, как грозовая туча. Он резко повернулся к Мэл. — Ты сказала, нужно лишь найти кого-то, кто украдёт их!

— Та-да! — Мэл похлопала Рен по спине, быстро развернулась и выскользнула за дверь. — Удачи!