Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Алина вздохнула, опустилась рядом на скамью.

— Меня выдают, — пробормотала тихо, почти по-детски, — за Захиана Нура.

Кай закинул голову на спинку, простонав:

— Это который?

— А разве важно?

— Ну… Если уж меня силком женят, я бы предпочёл, чтобы мне хоть немного нравился человек, — ухмыльнулся.

— Мне всё равно. Меня увезут в чужую землю и сунут мужчину, которого я едва знаю. Он… — она скривилась, — будет подсаживать детей в мой живот, а потом забудет обо мне.

— В твоей живописной подаче звучит действительно мерзко, принцесса.

— Ты издеваешься. Опять.

— Не посмел бы. Не после прошлого раза.

Он прекрасно помнил жар её губ, как она поцеловала его, будто тонула, а он единственный воздух. Но когда он отступил, когда остановил, в её глазах вспыхнула ярость — жарче всякой драконьей кузни.

И вот она снова здесь. Ищущие глаза. Неуверенность.

— Я не знаю, что делать, — призналась она, маленькие кулаки сжались.

Кай посмотрел на неё.

— Скажи «нет».

— Что? — Она моргнула словно у нее не возникало такой мысли. — Сказать «нет»? Королю и королеве Дома Пламени? Они сожгут меня заживо.

— Пробовала?

Алина уставилась так, словно у него выросла вторая голова — смесь неверия и досады:

— Нет, конечно… Но так не говорят им.

Кай наклонил голову, в тёмных глазах насмешка:

— Иногда, если мы никогда не говорим «нет», другой начинает верить, что этого слова не существует. Может быть, принцесса, если ты рискнёшь его произнести, родители поймут, что ты способна отказывать. И — страшно подумать — даже начнут уважать.

Она фыркнула, мысль показалась нелепой:

— Не знаю, как у вас, — скрестила руки, — но тут мои родители «нет» не принимают.

Кай взглянул в крону над ними: ветви ломились от незнакомых плодов. Земля чужая. Но по своему королевству он не скучал.

— У наших деревьев белая кора и чёрные листья, — сказал он. — Они падают лишь когда кто-то входит в Лес Беззвучных Плачей. Каждый лист — душа, привязанная к земле. Он опадёт, только когда душа вернётся домой.

Гнев Алины растаял в тихом чуде.

— А что будет, когда все листья опадут?

Кай улыбнулся:

— Я такого не видел, принцесса. Когда в мир приходит новая душа, рождается новый лист, — он выдохнул, глядя в небо. — Время — река. Как бы ни хотели её повернуть — назад, вперёд, остановить — не выйдет. Река течёт. Всё, что можно, — позволить ей вести.

— Значит, ты думаешь, мне стоит выйти за Захиана.

Кай хохотнул:

— Думаю, принцесса, что за тебя не должны думать другие.

Он посмотрел ей прямо в лицо, ища в нём смелость встать поперёк всем, кто пытается её согнуть. Он знал, как она крепка, как остра, как способна. И всё же… она колебалась.

Трудно ломать землю, построенную на костях древних обычаев. Но, может быть, если у них будет вивернийская будущая королева, что-то изменится.

Губы Алины дрогнули в мягком. Тёплом. Улыбка — как солнце по коже. Она подалась вперёд, взгляд соскользнул к его губам.

Дыхание Кая сорвалось. Он знал, чего она хочет. Каждая жила в нём вопила — сократить расстояние, притянуть, целовать, пока не забудет всё, кроме вкуса ее губ. Плевать на последствия, на честь. Просто взять, что хочешь.

Но Алина обручена. И как бы ни просили её глаза, он знал правду.

Она не его хочет.

Она хочет выбора. Это не о любви. И не о желании. Это о власти. О контроле.

— Ты не хочешь меня поцеловать? — спросила она, голос дрогнул.

— Поверь, хочу, принцесса.

Глаза сузились:

— Тогда почему не целуешь?

Кай резко поднялся, отступил, пока не передумал. Облизнул губы, во рту горчило сожалением.

— Почему? — взвилась Алина.

— Потому что целовать мы будем… ради разных вещей.

Глава 31

Подарки прибывали с самого утра. Помолвка Хэдриана с принцессой Этни — вот о чём теперь говорит весь мир. Мы сейчас в Королевстве Огня, где проходят торжества. Меня отправили сюда от имени Совета, чтобы поздравить пару, но я не могу отделаться от мысли, что мать сделала это нарочно, захотела, чтобы я увидела, как вивериан, которого я люблю, празднует помолвку с другой. Думаю, она полагает, что это заставит меня разлюбить его. Не заставит. Я всегда буду любить Хэдриана.

Табита Вистерия

Мэл наткнулась на одинокое дерево случайно.

Оно стояло на краю леса, на вершине выжженного солнцем холма, где трава выгорела и пожелтела до ломкости. Она нашла его во время одной из своих бесконечных беспокойных прогулок, тех, что без цели и конца, под беспощадным небом, от жара которого перехватывало дыхание.

Она не могла идти в Храм Огня — их бог был не её богом. Их алтари, их ладан, их молитвы… всё это принадлежало миру, который она никогда не назовёт своим.

Но это дерево, одинокое, стоящее на пустом холме, напомнило ей дом.

Поэтому она вернулась, неся в руках узелок с фруктами, оставленный служанками. Это было не настоящее одинокое дерево, не в том смысле, как знали их её народ. Его кора была не белой, ветви не голыми. Эта земля не признавала её богов, и возможно, они сочтут оскорблением её колени, преклонённые на неосвящённой почве, — но она всё равно должна была попытаться.

Она просила о священном месте — о простом алтаре, об одном одиноком дереве, посаженном по всем обрядам. Драконийцы выслушали её безразлично, лица их остались непроницаемы, и она так и не поняла, исполнится ли просьба. Она даже думала обратиться к Эшу, но в последнее время он словно избегал её.

Мэл тяжело выдохнула.

И опустилась на колени под этим неосвящённым деревом.

Осторожно вырыла ямку в сухой земле, положила туда фрукты и бережно прикрыла. Затем опустилась ниже, прижала лоб к почве и прошептала молитвы в пыль.

Говорили, что когда-то, очень давно, боги отвечали. Что они говорили, их голоса пронизывали ткань мира, связывая творения своей волей. Но потом случилось нечто. Что-то их разгневало, и теперь они молчали.

Мэл не верила, что они покинули людей совсем. Нет, боги слушали. Просто выбрали не отвечать.

Солнце было беспощадным, вонзая зубы в её нежную кожу, предупреждая, что она задержалась слишком долго. Последний взгляд на приношение, и она повернулась, чтобы уйти…

Хруст.

Шаги.

Мэл застыла, чувствуя, как по шее поднимаются крошечные мурашки.

Она резко обернулась, окинула взглядом пустую равнину. Никого. Дерево, золотая трава, безбрежное небо — всё неподвижно. Но звук был. И шел он только из леса.

Может, странник, как и она.

И всё же…

Что-то другое. Скользящее по позвоночнику ощущение