Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Мэл двинулась быстро. Вошла в лес, лавируя между стволами, шагая без направления, но слушая, всегда слушая.

Кто-то шёл за ней.

И шёл умело.

Слишком умело.

Она слышала шаги, но не могла определить, где.

Она помнила совет брата: если за тобой гонятся, не беги. Бегущий — добыча. Остановись. Подожди. Пусть охотник выйдет к тебе сам.

Мэл остановилась.

Медленно выдохнула, встала прочно, напряглась. Если враг, он не успеет и взять клинок. Она была одной из лучших бойцов всех королевств. Она закончила бы бой до первого движения.

— О-о-о, приве-е-ет!

Голос раздался сверху.

Мэл вздрогнула; тело предало её, сдав короткий вскрик. Она успела лишь поднять взгляд…

На толстой ветке висела вниз головой девушка. Улыбалась Мэл с лукавством лесного духа, чуть покачиваясь, совершенно непринуждённая.

— Ты меня не узнала. Ничего, я бы тоже не узнала. Но ты встречала моего брата, когда представляли наш Дом. Он — Брин, из Дома Снега. А я его близнец, Рен Уинтер. Он родился на две минуты раньше, и теперь ему достаётся корона, а мне — всё остальное удовольствие.

Мэл раскрыла рот, но Рен продолжала, слова текли легко, будто дыхание.

— Извини, если напугала. Я иногда такая незаметная, что сама пугаюсь, когда вижу свою тень ночью, спускаясь на кухню за перекусом. У тебя бывало? Папа говорит, я прирождённая ходок по снегу. Мы, вольверийцы, умеем ступать по снегу так, что и следа не остаётся. Так что по твёрдой земле, вроде этой, двигаться ещё легче — нас и не услышишь.

Легко, будто ничего не весила, Рен перевернулась и спрыгнула на землю.

Она была невысокой — ниже Мэл, — но совершенно похожей на брата. Те же острые черты, те же глаза-льдинки. Мэл помнила близнеца, Брина Уинтера, с королевских приёмов — вежлив, безупречен, как все из благородных Домов. Вольверийцы — народ льда и снега, их королевство лежало далеко на севере, в краю вечных бурь. Их славили за многое — ледяные замки, умение охотиться в метель.

И, конечно, за их волков.

Белых, огромных зверей, способных нести троих всадников на спинах.

Мэл разглядывала Рен, эту странную вольверийку, сумевшую пройти по лесу, не оставив ни следа.

Рен Уинтер будто соткана из самой зимы. Кожа, волосы — белые, как нетронутый снег, словно её вылепили из инея и льда, а не из плоти и костей. Все вольверийцы рождались такими, созданные богами, чтобы сливаться с замерзшими просторами своей земли, исчезать под серебряной тишиной метелей. Единственное, что отличало их от призраков зимнего дыхания — глаза, бледно-голубые, почти белые.

Существо льда под палящим солнцем.

Мэл смотрела, любопытствуя:

— Ты следила за мной?

— Да. — Брови Мэл приподнялись от прямоты ответа. — Но выслушай. Я шла по двору замка, ругалась, что жара меня растопит. Хотела спуститься на кухню, украсть немного льда, чтоб закинуть под рубашку… — Рен поморщилась. — То есть не украсть, а одолжить.

— Как можно одолжить лёд?

Рен задумчиво хмыкнула:

— Справедливо. Так вот, шла я, значит, и заметила странность. Служанка, что должна лежать больной в постели, впустила в замок другую служанку. А та — незнакомка, я её никогда не видела.

Мэл нахмурилась:

— И ты знаешь каждую служанку этого замка?

Рен пожала плечами, без малейшего смущения:

— Мне быстро становится скучно.

Разумеется.

— Так вот, — продолжила Рен, — с тех пор, как я здесь, ни одну служанку не меняли. Новых не приходило, старых не увольняли. Почему вдруг появляется новая? Да ещё так странно? И главное — служанка, что впустила другую, была твоя прежняя — Вера.

— Вера? — Мэл покачала головой. — Не может быть. Мне сказали, что она больна и лежит в постели. Может, уже поправилась.

— Ладно, можешь не притворяться. Я знаю, что ты знаешь: твоя Вера — ведьма.

— Я такого не говорила.

— А она — ведьма, — фыркнула Рен. — Вера должна была отправиться в Королевство Магии, добыть волшебный кинжал по поручению королевы Сиры, чтобы Эш Ахерон вонзил его тебе в сердце.

Желудок Мэл свело. На мгновение мир расплылся.

Кинжал.

Оружие для её сердца.

Голос сорвался:

— Эш собирается… убить меня?

— О нет. Он понятия не имеет. Это его мать собирается заставить его сделать это, — Рен засмеялась — тихо, почти музыкально, будто сама мысль казалась нелепой. — Не бойся, он этого не сделает.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Я этого не видела.

— Не видела? — нахмурилась Мэл. — Он же ещё не получил кинжал, значит…

— Ох, я забыла упомянуть, — Рен хлопнула себя по лбу. — Я Провидица.

Земля качнулась под ногами Мэл. Провидица. Её мысли закружились. Она знала лишь одну — ту, что жила глубоко в Лесу Безмолвных Плачей. И никогда не думала, что есть другие.

А вот она — Рен Уинтер, тонкая вольверийка в мальчишеской одежде, совсем не похожая на тех, кого называли прорицателями. Но Мэл давно усвоила: сила не всегда являет себя в ожидаемом обличье.

Она собралась.

— Значит, нужен особый кинжал? — спросила. — Ты знаешь, где он?

— Увы, нет. Я не управляю своими видениями. Большинство из них расплывчаты, как загадки. Мне дают осколки, которые я потом складываю сама.

— Какие видения у тебя были?

Впервые Рен замялась. Прикусила щёку, будто не решаясь.

— Ну… всё сложно. Некоторые я понимаю не сразу, пока не увижу всю картину. Но вот одно — точное: ты вонзаешь кинжал Эшу Ахерону в сердце и убиваешь его.

Мэл ахнула.

Мир перевернулся.

Это было настоящим. Всё. Она знала, конечно. Всегда знала, что её привели сюда ради одной цели. Но услышать это вслух, так уверенно, — ледяная волна пронзила вены.

Тошнота подступила к горлу.

Она не хотела разрушать проклятия. Не хотела быть той, что спасёт мир. Впервые она просто хотела бежать.

Исчезнуть.

Никогда больше не держать кинжал.

Она сглотнула, подавляя рвотный ком.

— Так как же то, что ты видела служанку Веру, — привело тебя ко мне? — хрипло спросила Мэл. Голова болела, мысли путались.

— Потому что Вера на мгновение испугалась, — ответила Рен. — И мне стало любопытно, что её так напугало. А это была ты — шла из замка. Вы были совсем рядом, но с твоего места ты её не видела. Зато она видела тебя-а-а-а.

Мэл отвернулась от вольверийки, вслушалась в шелест листвы. Ветер — горячий, драконий — касался ветвей; для неё он жёг, для местных — был прохладой. Она ждала, что услышит шёпот богов — знак, ответ, хоть что-нибудь.

Но деревья шептали только сами себе.

Боги не отвечали.

С трудом подавив разочарование, Мэл снова