Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

А белый и золото…

Алина шагнула ближе, сердце билось в горле.

— Мы не носим белого и золотого, мам. Это цвета Дома Солнца.

— Я в курсе, Алина, — отозвалась мать, макая кисть в оранжевую краску. В голосе — раздражение, но походка всё так же величава. — Почему бы тебе не задать вопрос, который тебе действительно нужен? Тогда закончим эту глупую беседу.

Алина втянула воздух, удерживая себя от взрыва. Внутри шептал голос: ломай. Сдёрни простыни, разбей банки с краской, сожги платья, что висят ровным рядом. Вместо этого она снова села и, выровняв тон, сказала:

— Отец сегодня что-то объявит?

— Да.

Воздух потяжелел.

— Меня обручают с фениксийским принцем? С Захианом Нуром.

— Да.

Слова рухнули между ними как камни.

И буря в Алине сорвалась.

Она осела в кресло, позволив тяжести лечь плотным саваном. Она всегда знала, что этот день придёт. Понимала с той минуты, как смогла внятно мыслить о жестоких кружевах крови, что мужа себе она не выбирает. Выбора не было и быть не могло. Она — фигура на доске, марионетка в чьих-то сильных руках. Как Эш. Свободы нет: ни любви, ни даже привязанности. Они сделают, как делали до них: кивнут, улыбнутся, сдадут своё будущее на волю трона.

В воображении уже вставала картина.

Её укутывают в фениксийское бело-золотое; она сидит на огромном фениксе Захиана Нура, улетает в королевство света и искр, прочь от всего, что знала. Пиры без конца, улыбки мужчинам, видящим в ней лишь политический трофей. Потом — рано, слишком рано — наследник. Ребёнок, что на миг заберёт на себя мир, прежде чем мир потянется за следующей вестью, следующим ребёнком, следующей выполненной повинностью. Годы пройдут, и она растворится в тихом небытии: не принцесса, а женщина, «сделавшая своё». Захиан будет продолжать плести интриги, подбирать браки их детям, решать, кто достоин, кого используют, — а она… она просто будет. Забытая принцесса.

Алина сжала челюсть.

— Почему Захиан Нур? — спросила ровно. — Он не наследует трон.

Королева чуть повела плечом так же легкомысленно, как последовали слова:

— Три сестры.

Сказано так, будто цифра не имеет веса.

— Я слышала и о тех, кто имел куда больше старших и становился королём.

— Но почему отец…

Королева обернулась, сталь в её взгляде сверкнула:

— Нам нужны союзники, Алина. Ведьмы крепнут, точат на нас ножи. Нас поставят на колья, если мы не подготовимся. Чем больше брачных уз, тем прочней наш Дом.

— Ведьмы? — Алина поднялась. Королева отступила от мольберта и, ни капли не смутившись, потянулась за вином. — Ведьмы слабы. Никто их не видел больше десяти лет. Они, скорее всего, мертвы.

Королева фыркнула изящно, презрительно:

— Ведьмы куда сильнее, чем всем кажется. У меня повсюду шпионы. Они рассказывают мне, что видят.

— Даже если это правда. Брак с принцем Захианом ничего не меняет. Я могла бы выйти за другого. Принц Брин из Дома Снега примерно моего возраста. Почему не он? — Она не хотела за него, но хотела понять. — Он станет королём.

— Хочешь провести жизнь взаперти в ледяном дворце? — усмехнулась королева, голос заострился. — Фениксийцы нам сродни. Того же бога чтут. Обычаи близки. И соседи по границе. И перестань говорить о Захиане Нуре так, будто он дряхлый старик. Он красивый молодой мужчина, на пару лет старше тебя.

— Но отец…

Королева рассмеялась. Не мягко, не дыханием, — остро, знобко:

— Ты правда веришь, что твой отец вообще что-то планирует? Не будь глупой, Алина. Мне не дан голос в этом королевстве, так я шепчу на ухо тому, у кого он есть. Твой отец не заметил бы войну у ворот, пока она не врежется ему в лицо, и то не поймёт, что делать. — Красивое лицо на миг потемнело. — Как ты думаешь, кому пришла в голову мысль выдать Эша за вивернийскую дрянь? Что он сам до этого додумался?

— Зачем? — Желудок Алины скрутило.

— Потому что, Алина, есть пророчество. И Эш — Избранный. Он спасёт нас от ведьм, когда они придут. А пока готовимся к войне.

Алина уставилась. Впервые в жизни подумала: а не сошла ли мать с ума? Может, подготовка к свадьбе её доконала. Непосильная ноша — держать под крышей всех великих людей, штопать союзы, усмирять шёпот двора, нравы принцев и принцесс, их тихие войны вежливости и лжи.

Может, всего этого слишком много.

— Однажды ты станешь королевой Королевства Света, — сказала мать, неторопливо улыбаясь. — Брат будет править здесь, а ты — ими. Я видела это.

— Мам, — сухо проговорила Алина. — Марина Нур — их будущая королева.

Она говорила это раньше. Скажет ещё.

Но теперь мать улыбнулась шире и улыбка стала некрасивой. Холодной. В ней пахло угрозой.

— На это всегда есть решение.

…

Кай услышал визг ярости ещё до того, как увидел её.

Растянувшись на каменной скамье под тенью старого дерева, он перебрасывал яблоко по дуге, ловя ленивым рывком. Утро сулило скуку, вязкую, как жара этой проклятой земли; но, похоже, удача улыбнулась. Из-под арки сада ворвалась принцесса Алина: руки на бёдрах, золотые юбки рассекают воздух. Она что-то бормотала сквозь зубы — остро, ядовито, — и гнев вздымался вокруг неё, как пламя.

Как всегда великолепна. Золото платья закрывало её всю, оставляя работу воображению; Кая это только забавляло. Он часто думал, каково — распеленать то, что спрятано под шёлком и кружевами, добраться до женщины под бронёй долга и запретов. Солнце поймало её блонд — жидкое золото; глаза — самые обычные для драконийцев карие — держали в себе нечто большее, чем цвет. Они горели внутренним огнём, глубиной, которой, казалось, и она сама ещё не знала.

— Вас что-то тревожит, принцесса? — Кай приподнялся, щурясь от света.

Алина ахнула, разворачиваясь, всплеск испуга сменился досадой:

— Да чтоб тебя!

Она выдохнула, собралась, шагнула ближе, раздражение всё ещё шипело в воздухе.

— И что ты делаешь?

— Греюсь на солнце.

Алина наклонила голову:

— Я думала, вивернийцы ненавидят жару. Разве ты не проводишь дни, стонешь, как здесь жарко?

Кай лениво оскалился:

— Вы так внимательно следите, от чего я издаю стон, принцесса?

Краска залила ей шею.

— Не перекручивай! Мне всё равно, от чего ты стонешь, — она скрестила руки, прикусила губу; злость, похоже, нашла новый объект — его. — У меня заботы поважнее.

— Например?

Кай откинулся, потянулся, как довольный кот. Он не мог вообразить, что может заботить Алину Ахерон. Она — королевская кровь: холена, любима. Ест лучшее, носит самое дорогое, делает что хочет. Ну… почти. Странные правила этой земли и бесконечные запреты