Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Все служанки пахнут одинаково, Ваше Высочество, — осторожно ответила Клара. — Молодые незамужние живут в общих спальнях.

Мэл задержала на ней взгляд ещё миг, затем отступила, позволив девчонке поверить, что ложь сработала. Не сработала. Мэл уже достаточно пожила среди драконийских слуг, чтобы знать: у каждого запах свой, тонкий, но различимый. А у Веры и Клары — один и тот же.

— Хорошо, — холодно сказала Мэл. — Веди меня в мои покои.

Пока — оставим. Есть дела поважнее. Сегодня — первая брачная ночь, и она знала, чего от неё ждут. Верховная жрица объяснила это со всей серьёзностью. И мать тоже. Если Принц Огня захочет… потребует, что тогда? Она не могла перерезать ему горло, покуда её семья в Королевстве Огня. Бегство слишком рискованно. И пророчество… Можно ли использовать любой клинок? Должна ли это быть ночь, полная луна? Ответов не было. И попытка одна.

Они петляли по коридорам в драконийское крыло. Воздух здесь тяжелел, напитывался гарью и старым камнем. Покои короля и королевы высоко, ближе к небу: улети на драконе, коли беда. Комнаты Эша и Алины на этом уровне, но не рядом.

Они миновали длинную галерею, раскрытую во внутренний двор на несколько этажей ниже. Мэл остановилась и перегнулась через каменные перила. Двор был аскетичен. Странно для драконийцев — любителей роскоши и высекания своей мощи в мраморе и стали. Здесь — всего пара плетущихся по стенам растений и фонтан в центре.

Пальцы Мэл сжались на бортике: в каменном узоре переплелись две фигуры. Дракон. И…

— Виверна, Ваше Высочество, — сказала Клара, заметив, как Мэл напряглась.

Губы Мэл сплюснулись:

— Зачем им фонтан с дерущимися драконом и Виверной?

Клара покачала головой:

— Они не дерутся. Они обнимаются.

Мэл моргнула.

— Фонтан — дар, — пояснила Клара уже мягче. — От короля вивернийцев Королевству Огня к браку принца Хэдриана и принцессы Этни.

Брак огня и ночи. Когда-то его праздновали.

Мэл медленно выдохнула:

— Потому этот угол и держат пустым.

Клара нахмурилась:

— Не понимаю, Ваше Высочество.

Мэл отвернулась от перил:

— Это часть дворца, которую они не хотят видеть. Не желают вспоминать, что когда-то мы были едины.

Клара опустила взгляд; руки её сжались по швам.

Они шли дальше, пока не упёрлись в двустворчатые двери из светлого дерева с тонкой резьбой. Мэл хотелось задержаться, прочитать узор, но Клара уже толкнула створки.

Мэл шагнула и дыхание сорвалось.

Она ожидала чужого — холода места, которое не твоё. Вместо этого шагнула прямо в память.

Как-то, невозможным образом она оказалась дома.

Комната была широка, как молчаливый полночный сон, и мягко светилась огнём свечей. С одной стороны балкон, дугой над морем, где волны серебрились под лунным взглядом. Стены из тёмного камня: немыслимо в земле огня. Мэл подозревала — камень расписан, нарочно: чтобы впустить ночь.

Высокие арки, стеклянные проёмы, оплетённые тонкой вязью лиан, завитки почти прятали рисунок. Противоположная стена — стеллажи из тёмного дерева: её книги, архивы, всё перевезено бережно в этот чужой мир.

Свечи горели повсюду, разливая тепло по чёрным поверхностям. Даже перила балкона держали огонь — упрямые, невозмутимые — особый драконийский воск не давал ветру их опрокинуть.

В центре кровать: море тёмного шёлка под высоченными окнами, изголовье из эбена — немыслимой тонкости резьба. Мэл замерла, проводя пальцами по узорам.

Её храм. Одинокое дерево приношений. Её замок на фоне неба, исполосованного Вивернами.

Кусок её мира, вырезанный в сердце его.

— Принц велел устроить покои к вашей свадьбе, Ваше Высочество, — сказала за спиной Клара. — Хотел, чтобы вы чувствовали себя как дома.

Дом ударил прямо в грудь. Мэл резко обернулась, но не успела спрятать внезапную влагу в глазах. Она вышла на балкон, дала ночному жару обжечь лицо, силой втолкнула слёзы внутрь. Плакать нельзя.

— Вас это… расстроило, Ваше Высочество? — голос Клары дрогнул. — Он хотел сделать вам приятно. Чтобы вы меньше тосковали.

Мэл кивнула, не оборачиваясь:

— Спасибо, Клара. Ступай.

— Но я ещё не помогла вам с ночной рубашкой…

— Этого достаточно, — сорвалось жёстче, чем она хотела. Она застыла, слушая, как удаляются шаги. Дверь открылась. Закрылась. Тишина.

Медленно повернувшись, она провела пальцами по полкам, по резьбе, по шёлку. Боль в груди была не одной тоской.

Принц сделал… доброе.

Сколько ушло времени? Сколько дней — недель — он собирал это, узнавал о её земле, сверяя мелочи? Это его королевство. Меняться должна она. А он — дал ей это.

Жестокий принц так бы не поступил.

Слухи рисовали его молчаливым призраком, холодным, несгибаемым. Молчали, да. Но жестокий? Нет. Жестокий не стал бы так стараться, чтобы чужая — жена — почувствовала себя легче.

И всё равно когда-нибудь она должна будет его убить.

Дверь тихо скрипнула.

— Я сама справлюсь, Клара, — отмахнулась Мэл, не оборачиваясь. Ответа не последовало. Она резко повернулась ко входу, и дыхание опять сбилось.

У дверей стоял Эш. Немой, как всегда, смотрел. Золотые глаза скользнули по её платью — тёмные, неразборчивые. Будто спохватившись, он кашлянул.

На нём ещё держалась свадебная форма — церемониальные одежды, явно стесняющие. Взгляд Мэл упал на его руку — серебряный ободок на пальце. Он машинально крутил кольцо, словно не привык к весу.

Со вздохом он начал стягивать одежду, снимая их с той же сосредоточенной аккуратностью, что делает всё. Последним снял меч, поставил почтительно у стены, рядом с сапогами. Остался в простой рубашке и брюках, провёл ладонью по волосам, выдохнул, будто день навалился всем весом.

— Я… — он запнулся, откашлялся. — Не трогай мои вещи. — Кивком указал на разобранные доспех и оружие, прежде чем она успела сказать, что не собиралась. — Служанки меньше заподозрят, если… — ещё пауза, как будто слова приходилось выгрызать. — Если увидят их здесь.

Глаза Мэл сузились:

— О чём ты?

Он посмотрел на неё, по-настоящему, со словами готовыми сорваться… и не сказал.

И только:

— Спокойной ночи, принцесса.

Повернулся и исчез в смежной комнате.

Мэл стояла неподвижно. Вернётся? Ляжет ли рядом, когда она уснёт? Мысль беспокоила сильнее, чем ей хотелось признавать. Она резко выдохнула, оттолкнув сомнение. Если он уходит, пусть хотя бы скажет.

Решив, она шагнула в кабинет и толкнула дверь…

И слова увяли.

Комнату обнимал мягкий свет, пахло пергаментом и чернилами. В кресле, закруглённом, как гнездо, свернулся Эш — спал.

Мэл застыла.

Кресло было знакомым по форме. Такие делали и у неё — глубокие, круглые, похожие на гнёзда Виверн. Сама она часто ночевала в таком, предпочитая его постели.

Сейчас он казался моложе, без