Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Порой, милый брат, лучше бы ты был нем.

— Кай, — цыкнула Хейвен, резко обернувшись, — не оскорбляй брата.

— Донесёшь меня? — проигнорировала Мэл сестрин окрик. — Возьми на руки.

— Даже не думай, — Хейвен вытянула один-единственный, властный палец, — и в тот же миг теневой змей распрямился с неслышной угрозой, голова зависла в воздухе — готовая ударить, вонзить тишину им в глотки одним фактом присутствия, и без яда было достаточно повиновения. — Это свадьба, напомнить?

Мэл фыркнула:

— Я в красном платье. По виверианским меркам это не свадьба.

Кай хрюкнул от смеха, но всякая смешинка выветрилась, когда толпа потянулась по каменным ступеням. Мэл на миг закрыла глаза, втягивая жар солнца, чувствуя, как вес этого дня давит на кости.

У неё не было собственного храма. Но путь она найдёт. Должна.

Как-то они поднялись. Храм нависал святилищем древнего камня; колонны ловили свет и попеременно вспыхивали золотом и кровью.

— Да направят тебя тени, — сказал Кай и поцеловал её в лоб.

Мэл коснулась двумя пальцами лба, повела рукой и поклонилась, шепнув в ответ:

— Да направят тени и тебя.

Он был величайшим воином их земли, и всё же впервые Мэл увидела, как из глаза скатилась одна единственная слеза. Она поймала ее пальцами и коснулась губами его щеки. Не плачь обо мне, брат. Но слова так и не сорвались.

Она обернулась.

И он был там.

Ждал.

Эш Ахерон стоял на возвышении, омытый огненным светом, золотой — как бог, низвергшийся с небес. За его спиной огромные храмовые окна изливали сияние в зал, шёлковые портьеры шевелились на ветру. Мэл забыла, как дышать.

Кай опустил вуаль, она почти этого не заметила. Взгляд дрогнул в дымке ткани, но и через тончайшее марево она нашла его. Ничто — ни шёлк, ни тени, ни целое королевство — не могло ей помешать.

Алтарь был увит красными и золотыми розами; бутоны, точно застывшее пламя, оплетали колонны. Пол вели огненные ряды свечей, и весь храм дышал приглушённым жаром.

«Дыши», — прочитала она по губам брата.

Мэл выдохнула. И — Эш встретил её взгляд.

Его глаза расширились. Она увидела, как расширились зрачки, как напряглась челюсть — миг, когда он по-настоящему её увидел.

Золотой принц. Рождённый огнём воин.

Сиял весь — волосы, кожа, доспех, даже глаза. Будто сами боги включили над ним своё солнце, чтоб она видела его даже во тьме.

Ноги сами знали ступени, и вот она стоит перед ним. Эш приподнял вуаль — их глаза по-настоящему встретились. Словно впервые. Голос жреца звенел в воздухе, как далёкие колокольчики, но Мэл не могла заставить себя слушать. Мир сузился до мужчины напротив, до тяжести неизбежности, навалившейся на грудь.

Рука — его рука — нашла её. Тёплая, уверенная, охватила её дрожащие пальцы. На её палец легло кольцо — золото, как пламя, породившее его королевство. Жест. Знак.

Содрогнувшись незамеченным вдохом, Мэл подняла свои непослушные руки, кончики пальцев коснулись холодного металла его кольца. Миг растянулся тонкой нитью — хрупкой и несокрушимой разом — и она надела ему кольцо, металл на мгновение зацепился за кожу, затем лёг на место.

Скреплено.

Запечатано.

Предрешено.

Гул одобрения вернул звуки в уши Мэл.

— Теперь вам надлежит запечатать брак «поцелуем пламени», — возгласил жрец.

Глаза Мэл расширились, тревога вспыхнула.

— Это всего лишь поцелуй, — шепнул жрец, заметив её испуг. — Никакого настоящего огня.

Сердце Мэл упало.

Поцелуй.

Дыхание сбилось — корсет стянулся, сминая рёбра. Жар в храме пополз выше.

Рука Эша вновь нашла её. И как-то мир выровнялся.

— Эш…

Он поцеловал, и мир воспламенился. Кожа зажглась, дыхание сорвалось, мысли ушли в огонь. Когда он отстранился, Мэл едва могла думать.

— Мне нечем дышать, — выдохнула она.

Эш тихо рассмеялся.

Взгляд Мэл поплыл.

— Нет, правда. Мне нечем…

И Мэл упала в обморок.

Глава 27

Драконийцы страшно горды. Недавно я встретила принцессу Этни, когда ездила с Советом в Королевство Огня. Получился ряд неловких встреч: драконийцы хотели говорить только с ворлоками из Совета. Бесит, как мерзко они обходятся со своими женщинами. Принцесса Этни — душка, но она сделает абсолютно всё, что велит отец. Меня пугает, на какие жертвы ради короны она готова. Ходят слухи, будто она уговаривает отца предложить брачный обет между ней и принцем Сорином из Королевства Света. Все этого и ждут, конечно. Эти королевства веками женятся друг на друге, когда нужна лига или им что-то нужно. Но мне отчего-то кажется, её отец не горит желанием выдавать единственную дочь за фениксийского принца. В этом нет смысла. Сейчас ему от них ничего не нужно.

Табита Вистерия

Мэл очнулась в привычных объятиях собственной постели с мутью в голове и сбившимся дыханием. Рядом лежал остаток её мучений: корсет, разодранный в клочья — тончайшие швы разрезаны лезвием кинжала. Память накатила, как прилив: Эш — точные, быстрые движения — выхватил спрятанное в сапоге оружие и вспорол душегубку-ткань, вернув её лёгким воздух. Он нёс её сквозь тьму, сквозь огонь на руках, обратно во дворец, в безопасные покои.

И теперь он был здесь.

Принц драконийцев сидел в кресле, как затаившийся хищник: голова чуть набок, взгляд, золотой, мерцающий в полутьме, наблюдал, оценивал.

— Ты смотрел на меня, пока я спала?

— Без сознания.

— Ты смотрел на меня, пока я была без сознания?

Он кивнул, без тени смущения. Мэл отогнала странное тепло, вспухшее в груди, смесь неловкости и непрошеного удовольствия, и кивком указала на разрезанный корсет:

— Спасибо, что разрезал.

Ещё один кивок.

— Все драконийские женщины носят такие адские душегубки? — в голосе прозвенело веселье.

Он снова кивнул.

Взгляд Мэл скользнул вниз, только теперь дошло, во что она одета. Пышного красного платья нет; на ней лишь тонкая шёлковая комбинация, что была под ним. Под кожей вспыхнул жар — не от здешнего климата, от другого.

— Кто меня раздевал?

— Горничные, — голос ровный, но выражение — нет. В золотом прищуре мелькнул острый отблеск — молчаливый отбой домыслов. Он неопределённым жестом указал на платье, перекинутое через занавесь к купальне.

Губы Мэл скривились:

— Оно красное.

— Это… — он запнулся, подбирая слова. — Платье для… праздника.

— Будет праздник?

Опять. Кивок.

Со вздохом Мэл соскользнула с постели; прохлада лизнула открытую кожу, когда она босиком пошла к наряду. И даже двигаясь, она чувствовала его взгляд — неторопливый, осязаемый: золотые глаза обводили линии её тела. Она сделала вид, что не замечает.

Платье оказалось свободнее свадебного, но талию всё же сжимало, а длинные рукава и высокий ворот вступали в клинч с жарой,