Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Хейвен усмехнулась и швырнула огрызок обратно на поднос.

— Любая мелочь помогает, Мэл.

Возможно. Но не тогда, когда жених едва терпит невесту. Не секрет: Эш Ахерон держался на расстоянии. Два дня Мэл видела его лишь в тренировочных двориках, где его единственным собеседником был клинок. Он не искал встреч, не разговаривал, даже взглядом не касался. Не то чтобы она ожидала иного. Может, так и лучше.

— Платье доставлено, Ваше Высочество.

По комнате пробежала лёгкая дрожь. Мэл вышла из ванны; вода стекала с кожи, пока она закутывалась в самый мягкий в мире рушник. Хейвен пошла следом, её обычная озорная улыбка смягчилась почти до нежности.

— Уверена, оно будет прекрасно, — сказала сестра.

Портной — невысокий дракониец с золотыми усами, закрученными, как языки пламени, — выступил вперёд; грудь колесом, он извлёк платье из шёлкового ларя.

У Мэл в животе всё обратилось в лёд.

Платье было красным. Не чёрным.

Красным.

Таким густым, таким сочным оттенком, что оно блестело, словно свежая кровь.

Губы приоткрылись, но слова рождались с задержкой.

— Но оно… красное, — она повернулась к портному; пурпурные глаза сверкнули сталью. — Красное, как кровь.

Лицо мужчины просияло гордостью — он и не подозревал, куда вступил.

— Разумеется, — провозгласил он. — Драконийские невесты всегда в красном. А женихи — в золоте, символ пламени.

Мэл ощетинилась:

— Но я не драконийка.

Кровь отхлынула от лица портного. Он осторожно попятился, будто только сейчас понял, какой шторм навлёк.

Выражение у Хейвен натянулось:

— Наверное, в сообщении случилась ошибка, — предположила она без особой уверенности.

Челюсть Мэл сжалась.

— Я это не надену.

— Мэл… — Хейвен мягко взяла её за руку, голос стал успокаивающим. — Похоже, выбора нет.

— Оно красное, Хейвен. Единственное, чего я просила, — чёрное платье.

— Знаю, родная, — шепнула Хейвен. — Но до венчания всего несколько часов. Другого платья нет.

Взгляд Мэл упал на проклятый наряд — тот лежал на кровати, сияя алым вызовом. Он был красив. Шедевр драконийских мастерских. Корсаж — в корсет, со сложной шнуровкой; длинные рукава закрывали кисти, оставляя свободными пальцы. Ткань каскадами спадала слоями густого красного; мелкие алмазы, вшитые в тонкие узоры, ловили свет, как искры в ветре.

Это было платье для Алины. Для драконийской королевы. Для невесты, желающей принадлежать этому месту. И всё же — теперь оно было её.

Мэл шагнула в наряд; воздух в комнате застыл, пока застёгивались последние пуговицы. Она не возражала, когда в волосы вплели красные розы. Не дрогнула, когда на рога идеально легла вуаль.

Она повернулась к зеркалу — тишина стала полной.

— Кожа кажется ещё белее, — пробормотала она для Хейвен, совсем тихо. Сестра улыбнулась:

— Ты прекрасна.

И это было правдой. Платье сидело безупречно. Видение царственной сдержанности, тщательной отделки. И всё же — красный оттенял в ней каждую каплю виверианской крови. Чёрные волосы — ещё темнее. Рога — острее. Кожа — призрачно-бледная, почти противоестественная. А глаза — пурпурные — горели, как аметисты на огне.

Хейвен довольно промычала:

— Думаю, тебе к лицу красный, — протянула она. — Стоит добавить его в наши цвета.

Мэл фыркнула, но звук вышел пустым. Потому что в этот миг, стоя в платье драконийской королевы, с драконийским принцем у алтаря…

Она никогда не чувствовала себя дальше от самой себя.

…

Храм Огня стоял на самом краю бухты, там, где земля тянулась в море, прежде чем изогнуться и раствориться в тумане и воде. Идти было недалеко, но традиция велела свадебной процессии преодолевать путь пешком — торжественное шествие к святому месту, где скрепят клятвы. Эш уже должен был ждать там. Рядом с драконийской семьёй он стоял в сердце храма, залитый солнцем и ожиданием, а Мэл входила последней.

Тяжесть момента — этот неизбежный шаг вперёд — осела в груди, и корсет стянулся ещё туже.

И к тому же — платье.

Слои и слои алого путались у ног, тонкая вышивка цеплялась за пальцы, когда она пыталась чуть ослабить удушающий лиф. Жар земли обтягивал, как вторая кожа; воздух был густ от запаха опалённого камня и солоноватого дыхания бухты. Каждый шаг давался через усилие: башмачки резали ступни, корсет сжимал рёбра в тиски.

И всё же Мэл остро чувствовала взгляды. Флора Хоуторн шла впереди, нежно опираясь на локоть Захиана Нура. Бровь Мэл чуть приподнялась. Любопытно. Сёстры Дома Песка перешёптывались, бросая на Мэл долгие взгляды; их вуали дрожали на ветру, как шёлк пустыни.

Мэл вцепилась в руку Кая — знакомое присутствие брата удерживала её в реальности. Впереди шли Хейвен и Кейдж; в небе над ними по кругу ходила воронья тень Кейджа, карканье резало вязкую тишину.

— Нервничаешь? — отозвался Кай, низко, с привычной насмешкой.

— Сейчас я пытаюсь не упасть в обморок.

— То есть да.

Мэл закатила глаза, от движения голова на миг поплыла:

— Почему отец выбрал такой жаркий край? Я могла выйти за принца Королевства Льда. Он почти сосед. И очень красив.

Кай фыркнул:

— Времени ещё полно. Давай разворачиваемся, — протянул он игривым тоном. — Уверен, никто не заметит, если мы взмоем на Вивернах и улетим.

Уголок её губ дрогнул. На секунду Мэл позволила себе представить — лица придворных, когда невеста пропадёт со своей же свадьбы.

— Тогда начнётся новая война лет на сто.

— Говорят, у каждого брака есть обратная сторона, — Кай толкнул её локтем в бок. — Твоя — это война.

— Ай, Кай, не толкай! Мне и так дышать нечем в этой дряни.

Резкий голос разрезал их шепот:

— Перестаньте. Я вас слышу. Ведите себя прилично.

В тоне Хейвен звенела сталь — голос будущей королевы был во всей власти. Стоило ей повернуться обратно, как оба высунули языки ей вслед.

Храм Огня вознёсся перед ними — исполин камня и пламени, священный зверь, готовый проглотить их целиком. Два огромных огненных чаши, по обе стороны входа, подбрасывали языки так высоко, что Мэл подумала, подол вспыхнет ещё до того, как она переступит порог. Кай присвистнул:

— Сколько ступеней, как думаешь?

— Достаточно, чтобы я навернулась, — у Мэл упало сердце при виде крутого пролёта к воротам. — Я туда не дойду, брат.

Смех Кая пророкотал рядом.

Хейвен снова обернулась, взгляд, как нож. Её теневой змей разлёгся ленивой петлёй и глядел полуприкрытым глазом, выпуская едва слышное шипение — тонкое предупреждение, бессловесный приказ держать себя в руках под его неусыпным присмотром.

— Их двадцать шесть, — впервые подал голос Кейдж.

— Он молчит неделями, а как скажет, так сразу грузит душу, — застонал Кай.

Кейдж пожал плечами:

— Был