Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Как же это просто.

Он не услышит её шагов. Не проснётся, когда она наклонится, и клинок войдёт меж рёбер. Тёплое сердце стихнет под её ладонью и пророчество свершится.

Мэл сняла плед со спинки кресла. Глупый драконий принц. Сон здесь не спасёт от меня.

И всё-таки при всей этой мысли, при знании, что однажды ей придётся его убить, она накрыла его пледом. А потом вернулась в свою комнату.

…

Эш дернулся, вынырнув из сна, воздух вошёл резко, сердце колотилось. Тени сна ещё липли к коже: чёрные, как пролившаяся тушь, волосы; ногти, царапающие плоть; смех, вьющийся дымом, тёмным, звенящим. Грудь стянуло пустотой, когда остатки сна рассыпались.

Он огляделся. Кабинет. Ночевал здесь, оставив спальню жене. Сколько бы искушение ни шептало на краю сознания, сколько бы часть его ни хотела занять место рядом, он не зайдёт.

Жена.

Звание ещё было чужим, неосознанным.

Эш резко выдохнул, отряхивая остатки сна. Он женат. На виверианской принцессе. Понравилась ли ей комната? Нашла ли утешение в подарке, который он вымерял по крупицам? Или перегнул — навязал близость, где ей не место?

Он поднялся и что-то соскользнуло с плеч. Плед. Он не укрывался. Оставил себя открытым ночной прохладе, надеясь усмирить кипящую под кожей нервную силу. Не помогло. Она была за дверью и этого хватило, чтобы сон был беспокойным.

Мэл Блэкберн сидела на столике на балконе, поджав ноги, вся в утреннем свете. Между губ завис виноград, она застыла, разглядывая его.

Эш тоже застыл. Взгляд метнулся от неё к подносам на тёмном столе. Челюсть напряглась. Если служанки заглянули раньше и увидели нетронутую постель… начнут ли шептать? Брачный союз по клятве — всем должно быть ясно, и всё же… шёпот слуг умеет добираться куда не надо.

Мэл откусила ягоду, не моргнув, сок лениво скатился по подбородку.

— Клара принесла, — сказала она, не сводя с него глаз. — Она никому не скажет, что мы спали порознь, муж. Не хотелось бы, чтобы решили: начали не с той ноги.

Муж.

Она дразнила.

Эш подавил вздох, подошёл и сел на противоположный край, оставив расстояние. Она продолжила есть, глядя на море, беззаботно.

Он потянулся за фруктом…

Бледная, с когтем, ладонь шлёпнула по его руке.

Золотые глаза сузились; в груди низко заворчало. Что с ней не так?

— Гнилое, — промямлила она, пережёвывая.

Он едва удержал гримасу, когда вгляделся в содержимое стола. Тарелка к тарелке — и всё тухлое: распухшие чёрные фрукты, мясо на грани распада. Желудок скрутило.

Мэл жевала, ни капли не смущаясь. Понимание вонзилось остриём. Он ни разу не видел, как едят вивернийцы. На пиршествах они вежливо отказывались от драконийской еды и исчезали. Теперь ясно почему. Мэл отмахнулась:

— Клара принесёт тебе еду. А тебе никто не говорил, что ты по утрам страшно ворчлив?

Челюсть Эша скрипнула.

— Ещё сильнее стисни и распилишь стол, — улыбнулась она остро. Клыки блеснули, язвя. — Жалко будет. Мой муж очень старался, обустроив мне это место.

Эш резко выдохнул и уставился на море.

Он слышал, как её улыбка увеличивается.

— Хорошо спал?

Он кивнул.

— Ты каждую ночь собираешься спать в кабинете? — прищурилась она. — Мне бы знать, чтобы организовать завтрак с Кларой. А то станешь ещё ворчливее.

— Не ворчлив.

Она тихо рассмеялась, мягко, и он невольно взглянул.

— Значит, по утрам разговаривать умеешь? — изумление плясало у неё в глазах. — Я уж думала, на тебя наложили чары: до полудня позволено говорить только однословно.

— Несмешно.

Она откинулась, свободная, опасная, улыбка росла:

— Почему ты так говоришь? Я видела, как ты связываешь слова в предложения сестре на ухо.

Эш напрягся:

— Раздражаешь.

Он поднялся уйти.

Часть его хотела объяснить. Хотела, чтобы она поняла, почему слова у него мерные, обрубленные, почему каждое — маленькая битва. Но что, если он скажет… и она рассмеётся? Если посмотрит иначе? Если отпрянет с брезгливостью? Этого он не стерпит.

Он повернулся. Молча.

И она не позвала.

Глава 29

В голове я всегда верила, что с браком с Хэдрианом всё изменится. Ничего по-настоящему не изменилось. Моя любовь к нему течёт глубоко в венах, разливается по всему телу. Может, теперь я люблю его ещё сильнее. А может, это просто следствие времени. Знаю одно: когда он шепчет мне на ухо слово «жена», мир исчезает. Когда я смотрю в его чёрные глаза, я точно знаю — я сожгу все восемь королевств ради него.

Табита Вистерия

Рен Уинтер любила две вещи больше всего на свете — спать под небом, густо засыпанным снегом, и предаваться искусству тихого наблюдения. Но здесь, в душном сердце Королевства Огня, где зима была не более чем далёкой легендой, у неё осталась лишь одна радость.

И она следила.

Две принцессы пустыни двигались целеустремлённо — каждое движение выверено, осторожно. Рен узнаёт лазутчиков издалека, как иначе? Она и сама была одной из них.

С наблюдательного места она видела, как принцесса Хесса послала сестру в дозор и скользнула в дверь тускло освещённой комнаты. Рен начала считать секунды, прикидывая, что может быть за порогом. Ровно через две минуты принцесса вышла, быстро, чётко. Ни слова. Сёстры скрылись в тишине коридора.

Рен спрыгнула беззвучно, подошвы коснулись камня без эха. Взгляд скользнул по коридору. Служебное крыло. Ряды одинаковых дверей — покои тех, кто проживает жизнь незамеченным и неслышимым. Интересно. Какие дела у Хессы и Сахиры в комнате драконийской горничной? Не наткнулись ли они на ту же тайну, что и Рен?

Комнатёнка была ничем не примечательной — мала, проста, бедно обставлена. Узкая койка, скромная тумба с единственной свечой, расплывающейся воском, и сундук у изножья — всё добро хозяйки. Но именно сундук привлёк её внимание.

Он был закрыт не до конца.

Рен цокнула языком и покачала головой. Принцессы пустыни слыли мастерами тайных дел, непревзойдёнными в скрытности, и всё же — небрежно. Параноидальная служанка непременно заметит такую халатность.

Она присела, приподняла крышку ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь, — пальцами к вещам не касаясь. Среди складок скромных платьев и служанских рубах лежало искомое — крошечный чёрный блокнот, ничем не примечательный для непривычного глаза.

Рен ухмыльнулась.

Хесса искала не там. Будь у неё таланты Рен, она нашла бы то, что нужно.

Насвистывая себе под нос, Рен вытащила блокнот и с глухим стуком опустила крышку.

— Что ж, не виню их, — сказала она теням. — Они не Провидицы.

И исчезла.

Она проскользнула во тьму так же легко, как туман ложится на