По воле стихий - Ирина Дан

Стихии связали магессу десятого уровня с моим сыном, это вполне предсказуемо, всё же я сама являюсь потомком Даниэллы, магессы десятого уровня воздуха. Мне не досталась родовая магия, я пошла в мать. Это и спасло меня. Когда пришли убивать мою семью, я только вошла в возраст согласия на брак. Мне удалось прикинуться молочной сестрой наследницы, мне удалось притвориться прислугой. В итоге я стала заложницей. На нейтральной территории смогла бежать. Не спрашивай, как, сама до сих пор не поняла. В итоге я оказалась в Маларии. Историю своей встречи и любви с Далматом тебя вряд ли заинтересует, герцогиня. Скажу только, что не желала такой участи для своих детей, которая была у мужей Даниэллы.

Аделаида тяжело выдохнула. Мыслями она была не здесь, не с нами, переживала то, что уже прошло давно.

— Ты знала, что со мной происходит и не поддержала? — Самьяр был восхищён рассказом и недоволен действиям матери.

— Знала, — императрица пожевала губу. — Настоящую историю нам рассказывали вместо сказок. Когда я поняла, что история повторяется, что мой сын может стать четвёртым мужем и всю жизнь переживать за сохранность жены и сосупругов, я сделала то, что должна была сделать любая мать.

— Нет, ты не могла, — как-то беспомощно протянул Самьяр.

— Могла и сделала, — зло выпалила Аделаида. — Или ты забыл всех голых прелестниц в своей постели? Думаешь, так легко мне отдать тебя на верную смерть? Или может ты уже забыл Эбигейл?

Правительница Маларии коршуном нависла над сыном, тот даже сжался.

— Я не верю! Ты не можешь быть такой! — прокричал Ферран.

Он не ждал ответа на своё высказывание, просто вылетел за дверь.

Императрица на миг замерла, а потом просто растеклась по креслу. Она перестала быть правительницей, передо мной сидела обычная женщина со своими проблемами.

— Ваше Величество, я не собираюсь у вас отбирать сыновей. Сами с ними разбирайтесь. У меня только один вопрос: вы знали, что в Алларии появилась магесса десятого уровня, не обученная, и вместе того, что поделиться с ней знаниями, отсиживались в стороне? Ждали, когда она сдохнет, забрав с собой кучу людей? Всё верно?

Аделаида гордо вздернула подбородок, всем видом показывая, что отвечать не будет.

— А камень рода? Что стало с ним? — продолжила допрос.

— Его разрушили ещё задолго до моего рождения. Точнее не знаю. Оставались только летописи про Даниэллу. Скорее всего их тоже уничтожили.

Аделаида замолчала, Самьяр повесил голову. Все переваривали услышанное.

На мои плечи опустились руки Герард. Сразу стало теплее и надёжнее.

Гнетущую тишину разбавил стук в дверь. Дворецкий сообщил, что правители двух стран уже закончили с обсуждениями и направились в обеденный зал.

Честно говоря, я обрадовалась. Не было никакого желания находится в обществе императрицы. Я её услышала. Где-то поняла, но не приняла её позицию.

За столом было шумно и весело. Два императора громко разговаривали и шутили, как старые, закадычные друзья. К ним присоединилась Аделаида с Самьяром.

Осмотрела зал. Когда-то давно, еще в детстве, мои родители устраивали праздничные вечера, тогда тоже было многолюдно. К нам съезжались друзья, родственники, отец нынешнего императора тоже бывал у нас в гостях. Последний такой вечер выпал на мой первый юбилей. Тогда…

Взгляд споткнулся об Виллема, он сидел рядом с тем местом, где должна сидеть я, рядом еще два пустых места. Похоже, что он тоже решил поговорить со мной о «дальнейшем».

Не сейчас, ни сегодня. Потом. Может быть.

Целенаправленно отправилась к компании моих друзей, к Шердану, которые подскочил, завидев меня. Он любезно отодвинул мне стул, помог усесться.

Окунулась в атмосферу дружелюбия и теплоты. Теперь уже и я смеялась. Тяжесть ноши под названием «герцогиня, единственная представительница рода оф Маульских» отпустила меня. Сейчас, в компании самых дорогих и близких, я была обычной девушкой Мэй, студенткой первого курса академии магии, любимой для троих замечательных мужчин.

Понимание, что со всем справлюсь с такими друзьями, пришло уже давно, сейчас же всё больше и больше в этом убеждалась

Глава 54

После обеда наши «дорогие гости» уехали. Самьяр порывался со мной несколько раз заговорить, но натыкался на мой взгляд. Так и уехал. Оставив свои извинения при себе, а может их и не было. Феррана тоже отпустили на все четыре стороны. Велитан сказал, что он то в принципе неплохой парень, из него может быть толк, главное, чтобы родители первое время хотя бы за ним присмотрели.

Наш же император собирался уезжать с утра, а пока мы сидели в моем кабинете. Перед нами стояла бутылка вина и бокалы. Велитан распорядился. Ему нужно было с кем-то поговорить, и с чего-то он решил, что я — самый лучший для него собеседник. Не стала спорить. Сегодня я и так несколько раз наплевала на этикет, выставляя себя не в лучшем виде. Правда меня это нисколько не волновало. Это мой дом и никого из венценосных гостей я не приглашала.

— Мэйлин, завтра утром я уеду. Камень рода заберу с собой, как и пленных, — начал правитель. — Чем ты планируешь заниматься?

— Жить.

Велитан аж поперхнулся вином от такого ответа. Внимательно посмотрел на меня, ожидая продолжения. Не дождался.

— Похвально, — мужчина повращал вино в бокале. — Почему ты не просишь для себя никаких привилегий? Эта война закончилась во многом благодаря тебе.

— А мне ничего и не надо. Самое дорогое и ценное для себя я уже нашла. Хотя… Ваше Величество, пожените, пожалуйста, герцогиню Леанелию с её возлюбленным. Если это сделает глава государства, родители девушки ничего не смогут сделать.

Мне достался пронзительный, долгий взгляд. И тишина. Минут пять мы молчали и пили вино. Даже и не подозревала, что сидеть в кабинете и смотреть в окно так умиротворяюще и прекрасно.

— Когда я положил руки на родовой камень, это было как открытие, как… не могу описать словами. Алтарь рода не говорил со мной в прямом смысле слова, перед глазами мелькали картинки, которые позволяли быть сторонним наблюдателем того, что видел камень, — мужчина выпил содержимое бокала одним глотком и налил еще, вновь вращая вино в бокале. — Это не то, что я хотел бы знать, но теперь знаю. Столько зверств я не мог себе и представить, почти десять тысяч лет издевательств и убийств помелькали перед глазами, — и снова жадный глоток. — Знаешь, герцогиня, что самое интересное? Не знаешь.

Моему собеседнику не нужны были мои ответы, он исповедовался, он говорил то, что вряд ли еще кому-то сможет рассказать.

— Когда я решил, что с меня достаточно, стало только