Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

Пальцы нащупали боковые завязки. Рывок — и узлы послушно распустились. Я быстро стянула платье и шаль, свернула их и уложила в корзину.

Оставшись в одних брюках и жилете, я вытянула из второй корзины сюртук, встряхнула его и накинула на плечи.

Следом пошёл галстук. Я обмотала длинную полосу ткани вокруг шеи в несколько слоёв, поднимая намотку под самый подбородок. «Баррикада» из муслина и поднятого накрахмаленного воротника надёжно скрыла предательски гладкую шею и отсутствие кадыка.

Мягкую фетровую шляпу я надвинула на самый лоб, затеняя верхнюю часть лица. И, наконец, пробка. Быстрыми штрихами я прошлась обугленным краем по губе, подбородку и скулам, а затем растёрла сажу, превращая её в дорожную грязь и видимость трёхдневной щетины.

Подхватив корзинки, я двинулась к выходу.

Мэри стояла у входа в проход, вертя головой по сторонам. Стоило ей увидеть меня, как её глаза расширились, а рот чуть приоткрылся от удивления.

— Ну как? — спросила я, и мой низкий, хриплый, чужой голос прозвучал странно даже для меня самой.

Мэри смотрела на меня, и в глазах её читался суеверный страх. Она видела меня в мужском костюме вчера, в комнате, но там были знакомые стены, была привычная обстановка. А здесь, при свете дня, в этом вонючем переулке…

— Госпожа, вы… вы совсем как… — Она сглотнула. — Как настоящий. Сэр.

— Не называй меня госпожой, — сказала я. — Здесь я мистер Мюллер. Карл Мюллер. Запомни.

Она судорожно кивнула.

— Да… да, сэр.

— Хорошо. Иди первой. Я за тобой, на расстоянии.

Мэри забрала обе корзинки и выскользнула из переулка. Я выждала несколько секунд, глядя ей вслед. А затем двинулась за ней. Широким шагом, как ходят мужчины. Уверенно. Размашисто. Занимая пространство, будто весь мир принадлежит им по праву рождения.

Мы выбрались на улицу — куда более широкую и людную. Жизнь здесь кипела: старьёвщик с натугой толкал тележку, набитую тряпьём, у стены двое мужчин яростно спорили, размахивая руками, а мимо пробрела измученная молодая мать с орущим младенцем.

До меня никому не было дела. Ни один взгляд не задержался дольше мгновения.

Сердце всё ещё быстро колотилось, но уже не так отчаянно, как раньше. Страх отступал, уступая место чему-то другому. Азарту, может быть. Или безумному, пьянящему чувству, что у меня получается. Что я делаю невозможное и оно работает.

Мэри шла впереди, шагах в десяти. И вдруг путь ей преградила широкая фигура.

Молодой парень — красномордый, в мятой рубахе с расстёгнутым воротом, из которого выглядывала волосатая грудь. Он что-то говорил Мэри, наклоняясь к ней, и даже с такого расстояния я видела, как он покачивается на нетвёрдых ногах. Пьян. С утра пораньше, ещё и полудня нет, а он уже набрался.

Мэри метнулась в сторону, но он снова преградил ей путь, растопырив руки, словно ловил сбежавшую курицу.

— Да ладно тебе, красотка… — прошамкал он заплетающимся языком, наваливаясь на неё. — Куда спешишь? Давай поболтаем, а?

— Пропустите меня, сэр! — Мэри нервно хихикнула, пытаясь отстраниться, но он лишь ухмыльнулся и цепко схватил её за локоть, дёргая на себя.

Я двинулась к ним — не бегом, но тяжёлым, уверенным шагом человека, который сам ищет ссоры.

— Эй! — рявкнула я, и этот рык разнёсся по улице громче, чем я ожидала.

Парень обернулся, моргая мутными красными глазами. На его лице застыло тупое недоумение.

— Чё? — выдавил он. — Ты кто такой?

— Это моя служанка. — Я сделала ещё шаг, нависая над ним и заставляя его попятиться. — Убрал руки, если не хочешь неприятностей.

Он вынужден был задрать голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и я видела, как в его затуманенном взгляде с трудом ворочается какая-то тяжёлая мысль.

Молодой человек. Сюртук приличный, пусть и не новый. Трость в руке, а тростью можно огреть по голове, больно, до крови. Не стоит связываться.

— Ладно, ладно… — Он примирительно поднял руки и попятился, едва не запутавшись в собственных ногах. — Я ж просто хотел… так, поболтать…

Он развернулся и побрёл прочь, бормоча проклятия и спотыкаясь на ровном месте.

Я медленно выдохнула сквозь сжатые зубы. Сработало. Он поверил. Конечно, пьяный взгляд — не самый надёжный судья, но начало положено.

Я огляделась. Улица оставалась равнодушной к нашей стычке. Люди спешили по своим делам, экипажи громыхали по мостовой — никому не было до нас дела. Для Лондона я была всего лишь очередным прохожим, отшившим назойливого бродягу.

Но этого мало. Пьяница мог бы принять меня и за адмирала Нельсона. Нужна настоящая проверка. Трезвый, оценивающий взгляд.

Я высмотрела газетчика на углу — жилистого старика в потёртом сюртуке, который окидывал толпу цепким, колючим взором из-под кустистых бровей.

Подошла вплотную, не отводя глаз. Протянула монету.

— «Таймс», — коротко бросила я, стараясь звучать как можно ниже и грубее.

Старик ловко выхватил монету, на секунду мазнул по мне взглядом и сунул в руку пахнущий типографской краской лист.

— Ваш «Таймс», сэр.

Сэр. Он сказал «сэр».

Я отошла в сторону, до боли стискивая свежий номер «Таймс». Получилось. Старик не заподозрил ни фальши, ни маскарада. Для него я была просто очередным клиентом в брюках и шляпе.

Оглянулась на Мэри. Она стояла у стены, прижимая к груди корзинки, и вся сияла — глаза горели, а на губах играла гордая, торжествующая улыбка.

Я послала ей короткий, едва заметный кивок. Развернулась на каблуках и решительно направилась к входу в «Красный лев».

Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились звуки: гул голосов, грубый смех, звон кружек о дерево, чей-то выкрик и ответный хохот. Пахло элем — кислым, густым, с горьковатой ноткой хмеля. Табачным дымом. Гороховой похлёбкой и прогорклым жиром.

Запахи мужского мира. Мира, куда мне женщине хода нет. Сейчас же я Карл Мюллер, юноша (молодой человек) из Баварии, сын пивовара и по совместительству путешественник, застрявший в Лондоне без гроша в кармане.

Я остановилась в нескольких шагах от двери. Внутри снова сжался знакомый ледяной комок. Страх. Он никуда не делся, просто притаился, ждал своего часа.

Что если меня узнают? Что если кто-то присмотрится внимательнее и увидит женщину под мужской одеждой? Что если голос выдаст, или походка, или жест, или что-то ещё, что-то, о чём я даже не подумала?

Из пивной вышел мужчина — грузный, с мясистым носом, похожим на перезрелую сливу, и остатками пены в усах.