Оборванная связь - Рина Рофи

— Эй, ты! Кто? Отвали от меня, демон! Кицуне я! Чуешь? Отпусти, я просто наёмный работник!

Кицуне? Лисий оборотень. Ну… фактически… Если не вдаваться в истоки происхождения… Ещё интереснее. Я усмехнулся, предвкушая разборки с хитрым и вёртким противником. Работа ждала. Это было куда лучше, чем размышления о братских семейных делах и этих их «парах».

Я активировал портал и шагнул в холодный, продуваемый сквозняками зал контроля порталов. Стражи в тяжёлых доспехах держали её в центре комнаты. И я… увидел её.

И всё внутри на миг перевернулось.

Не то чтобы она была неотразима. Она была… яркой. Огненно-рыжие, настоящие кудри, будто отлитые из меди, рассыпались по плечам. Из-под них торчали заострённые кончики лисьих ушей, подрагивавшие от гнева и напряжения. Сзади, нервно подёргиваясь, метался пушистый, ярко-рыжий хвост с белым кончиком. А глаза… Боги Ада и все духи леса. Её глаза были цвета молодой весенней листвы, ярко-зелёные, и в них сейчас пылала такая яростная, живая обида, что от них было невозможно оторваться.

— Демон! Ну ка, скажи своим, чтоб отпустили! — она выкрикнула, увидев меня, и её хвост дёрнулся ещё сильнее.

Я сделал едва заметный жест рукой.

— Отпустить.

Стражи, хоть и неохотно, ослабили хватку. Она вырвалась, отряхнулась, будто с неё посыпалась пыль, и тут же набросилась на меня, тыча пальцем в мою грудь.

— Вот так-то лучше! Ух, я вам задам! Так с девушкой нельзя обращаться! Я же сказала — наёмник! Мне заплатили, я сделала работу по сканированию щита, и всё! Ничего не тронула! Вы кто такие вообще, чтобы хватать?

Она говорила быстро, звонко, с каким-то акцентом. А я… я не слушал слова. Я облокотился о холодную каменную стену, стараясь не подать вида, что мир вокруг внезапно потерял чёткость.

Мысль пронеслась, как удар молнии, оставив после себя глухой гул в ушах и странную пустоту в груди: Я её чуял.

Не как ещё одно существо. Не как оборотня, не как наёмницу, не как угрозу. Я чуял её… душой. Каким-то древним, забытым, звериным нутром, которое спало во мне веками. Этот запах — не лесной, а какой-то… солнечный, с горьковатой ноткой спелой рябины и дымком костра. Этот звук её голоса, который отзывался где-то в самой глубине, как эхо из другого времени. Это безумное, дикое сияние её зелёных глаз.

Отец когда-то твердил нам, демонам высоких кровей, о «судьбе», о «резонансе душ» и что это все для слабаков. Я, как и он, всегда плевался на это. Судьба — это для тех, кто не может пробить себе путь кулаками. Но сейчас… сейчас это не было теорией. Это было физическое ощущение. Как будто какая-то часть меня, о которой я не знал, вдруг встрепенулась и потянулась к этой рыжей, огненной, безумно раздражённой девчонке.

Она, видя, что я молчу и просто смотрю на неё, на мгновение смутилась. Её уши прижались к голове, хвост опустился.

— Чего уставился? — спросила она уже менее уверенно. — Планы строишь, как меня пытать будете? Зря. Я не болтушка. Заказчик анонимный, платил золотом без меток.

Я оттолкнулся от стены, заставив себя снова стать Волотом — грубым, прямолинейным воином, начальником охраны.

— Попались вы неудачно, кицуне, — прорычал я, нарочито грубо. — На территорию князя Белиала без спроса — это статья. Со взломом — уже две. «Просто наёмник» тут не отмажется. Имя заказчика — твой единственный шанс выйти отсюда на своих ногах, а не быть выброшенной в разлом в виде мокрого пятна.

Она зашипела, по-настоящему, по-лисьи, обнажив острые клыки.

— Угрожать? Милый, меня такими угрозами не напугаешь. Я похуже видывала.

Но в её зелёных глазах, помимо ярости, я уловил тень расчёта. И ещё что-то… Любопытство? Она тоже меня чуяла? Нет, бред.

— Тогда добро пожаловать в наши гостеприимные застенки, — сказал я, делая шаг вперёд. — Поговорим подробнее. Без свидетелей.

И, поймав себя на мысли, что я смотрю не на пленницу, а на… на что-то совершенно иное, я резко развернулся и пошёл в сторону допросных казематов. Чтобы скрыть странную дрожь в руках и тот дурацкий, неукротимый стук в груди, которого не было даже перед самыми жаркими битвами.

«Работа», — мрачно подумал я. Но впервые за долгие века эта мысль не принесла привычного удовлетворения. Потому что эта «работа» пахла рябиной и обещала кучу проблем совсем другого рода.

Я шёл впереди, и мои шаги гулко отдавались по каменному полу. Сзади слышалось её лёгкое, почти неслышное шарканье босых ступней и лёгкое шуршание пушистого хвоста по пыльному камню. Стражи шли позади, но я чувствовал, что их присутствие сейчас лишь мешает. А в голове, будто набат, стучала одна мысль, простая и чудовищная, от которой в висках пульсировала кровь: Неужели… пара… она?

Белет и его разговоры о «своей паре» вдруг перестали быть абстрактной ерундой. Они обрели плоть, запах и цвет. Рыжий, как осенний пожар, и зелёный, как первая трава после дождя. Чёрт. ЧЁРТ.

Это не укладывалось в мою вселенную. Моя вселенная была построена на простых принципах: есть брат (и теперь его семья) — охранять. Есть враги — уничтожать. Есть долг — исполнять. Места для чего-то такого… липкого, непредсказуемого, пахнущего рябиной и диким мёдом — в ней не было. Это была слабость. Уязвимость. То, чем когда-то воспользовался Артамаэль, чтобы сломать Белета.

«Нет, — рычало во мне что-то первобытное. — Это не слабость. Это… сила другого рода. Та, перед которой даже адский огонь меркнет».

Я чуть не споткнулся от этой внезапной мысли. Сила? Какая ещё сила в том, чтобы чувствовать, как всё нутро сжимается от одного её взгляда? В том, чтобы хотеть не заковать её в кандалы, хотя… можно и в кандалы… и…черт, даже думать об этом было опасно.

Мы подошли к тяжёлой железной двери каземата. Я резко жестом велел стражам остаться снаружи. Они переглянулись, но подчинились. Дверь со скрипом открылась, и я пропустил её вперёд. Она проскользнула внутрь, её уши настороженно подрагивали, осматривая мрачное помещение с каменной скамьёй и столами для… инструментов.

— Уютненько, — ядовито бросила она, поворачиваясь ко мне. Её зелёные глаза метали молнии. — Так что, большой и страшный демон, будем беседовать? Или сразу к делу?

Я захлопнул дверь. Звук железа прозвучал как точка. Мы остались одни. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факела в стене, её запах ударил в меня с новой силой. И не только запах. Её аура — живая, колючая, дикая — заполнила собой всё пространство, натыкаясь на мою, тяжёлую и тёмную. И между ними возникло… напряжение.