Путь к дракону - Маргарита Ардо

в себя, Линден, поспите от души. Проснётесь свежим и всё поймёте. Наш конфиденциальный разговор не окончен. О перспективах и реальном положении дел я вам расскажу позже.

И превратившись в кошку, ректор растворилась в воздухе. Я вздохнул.

— Знаешь, Рас, обычно расщёлкивать сложные задачки — моё любимое дело, но на этот раз я готов согласиться на что-то попроще.

— Ты просто устал, старина. Спи! — сказал Растен.

И на меня обрушилось при щелчке его пальцев блаженное голубоватое облако расслабления. Я откинулся на кушетку. Кажется, та поднялась в воздух и доставила меня на кровать… Кажется, я уткнулся носом в подушку, пахнущую свежестью и мятой. А в голове ветром пронеслось: где-то там Тара, как я могу спать?

Тара… моя…

И меня словно отключили.

⁂

Тара

Начало смеркаться, прохладный бриз, подсоленный морем, налетел и запутался в волосах. Пропустив три лекции, я сидела на укромной скамейке в буйных кустах и упрямо ждала Линдена. И была уверена, что он найдёт меня где угодно. Здесь тоже. Всегда находил.

Я слышала, как меня зовёт Дари, как ищет Хаббат и даже с робким стыдом предательниц повторяли моё имя Мия с Оланой, но я им не показалась. Ни с кем не хотелось говорить, кроме Линдена. Видит Бог, я пыталась наладить с сокурсниками отношения, быть дружелюбной. Больше не хочу, по крайней мере, сегодня.

Когда всё стихло, и меня перестали искать, я несколько раз наведывалась в госпиталь, подходила к палате, всё так же закрытой магическим пологом. Мне говорили: пациент спит, ему нужно восстановиться, входить нельзя, будить тоже.

Учиться мне больше вообще не хотелось, проводить время с одногруппниками — тем более. Я всегда была сильной, всегда давала отпор, а тут вдруг раскисла. Почему-то хотелось плакать и на ручки, словно мне года три и я разбила коленку. Может, всё то напряжение, которое стискивало грудь, пока я пыталась освоиться, что-то понять, завести друзей и помочь Линдену, лопнуло, как стальной обруч на старой бочке, и я рассыпалась. Но я не давала волю слезам, просто ждала.

Сидела, стараясь ни о чём не думать, ковыряла пальцем крашеную доску, бродила под окнами, пытаясь вычислить, какое может быть его. Нашла.

С внешней стороны палаты тоже едва заметно мерцал полог — то есть Линден спал под куполом непроницаемости. Растен постарался. Хорошо, наверное, отдыхать, когда никто не мешает. Внутри заскреблось: а вдруг теперь, когда он в своём нормальном теле, я больше ему буду не нужна?

Стало совсем темно, тревожные мысли совсем сбили меня с толку. И я не выдержала. Оставалось наверняка совсем немного до комендантского часа. А я не могу не увидеть его сегодня! Просто не могу!

Это было не здраво и не прилично, но я подошла к едва мерцающему у окна пологу, настраиваясь, то есть обиженно раскачивая в себе злость — благо, было чем. Как только кокон внутри живота запульсировал, словно оживший рубин, я протянула руку к магической завесе.

Ладонь ударило ощутимо, словно электричеством. И не раздумывая я шарахнула тем же в ответ. Волна, подобная пологу, только с бо́льшей тягой, почти цунами, прокатилась по стене здания и внутрь. Замерцала с удвоенной силой. Чёрт, не сработало?

Нет, надо попробовать. Полагаясь на интуицию, я поняла, где можно пройти. Фундамент был высокий. Я подтянулась, схватившись за откос перед окном и выступ на кирпичной стене. Кое-как поставила ногу на основу фундамента. Та начала съезжать. Я чуть не сорвалась, но успела толкнуть створку окна внутрь. И, о чудо, она поддалась!

Я снова подпрыгнула. Подтянулась на руках. Нырнула через окно в больничную палату. И внезапно… свалилась на Линдена. Он крякнул и раскрыл глаза.

— Привет, — сказала я и попыталась с него сползти.

— Привет, — ответил аландарец и обхватил меня руками, не позволяя и шелохнуться. — Не дождалась?

— Нет. — Я моргнула и глупо улыбнулась.

А что ещё мне оставалось делать?..

Глава 31

Линден

Каждого мага учат: живи так, словно смерть стоит за твоим плечом. А тут даже не нужно было представлять. Я открыл глаза, и всё стало ярче, несмотря по полутьму. Я увидел Тару! Боже, какая она была красивая в ретуши теней! Хоть и слегка неуклюжая — её прыжок на меня я спросонья принял за проделку старого домового: так навалилась, словно хотела, чтобы я испустил дух.

Э, нет, я ещё жив. Хотя было бы смешно, да…

Смущённая, Тара попыталась слезть с меня, но я удержал.

— Погоди. Не каждое утро на меня падает такой подарок, — хмыкнул я, рассматривая искорки в зелёных глазах, совсем юное лицо, точёное, фарфоровое, женственное и чудесно растерянное. Даже в полутьме можно было различить румянец, разлившийся на всю щёку, и заалевшие губы.

— Сейчас ночь. Почти.

Она кашлянула, пытаясь вернуть себе уверенность и равновесие.

— Тем более, — просиял я.

— Это не то, что ты подумал. Я случайно, прости.

— О, тебя уже научили читать мысли? Курс экстерном?

Тара неловко прыснула, а я вспомнил древний трактат, в котором говорилось, что только в глазах дурака, лишённого мудрости, ядовитая гадюка (женщина) украшена драгоценностями дерзких глаз и жемчугами улыбающихся зубок. Я был сейчас тем дураком, счастливым просто потому, что она была рядом, смотрела так, как смотрела, и улыбалась. А ещё потому, что я чувствовал от неё аромат пиона, а не горького кофе, и кожи рук касались, струясь шёлком, её волосы.

— Пожалуйста, побудь, — попросил я. — Я так давно тебя не видел.

— Два дня.

— Вечность.

Тара замерла, я тоже. Слова в глазах, целые поэмы, буйные, мятежные, жаркие, до краёв наполненные нежностью и вопросом: «Как ты?»

«Хорошо, теперь хорошо».

Моя рука сама нарушила тишину, как глупый солдат — перемирие. Потянулась к её щеке, такой тёплой, такой гладкой и сладкой, как нектарин. И о, чудо! Тара не отпрянула, хотя в глазах полыхнуло привычное возмущение — всё-таки она не домашняя кошечка, она пантера!

Увы, Тара оттолкнула меня и соскочила на пол. Дикая. Нравится.

Обернулась, уже чуть тише разя эмоциями, с необычным рубиновым отсветом в ауре. В астральном теле я бы наверняка услышал громогласную аппассионату, но сейчас мог только догадываться о том, как она звучит, мурашками на коже ловить и впитывать.

Её. Настоящую. Мою.

— Ты как? — Она всё же спросила, и тон её, совсем обыденный, никак не вязался с бурей чувств, что пылали внутри. — Ты так долго спал, а тут комендантский час…

— Прости, что заставил тебя ждать.

Я сел, оперся ладонями о матрас. Покрутил головой вправо-влево, чуть хрустнув фасциями, пошевелился, убеждаясь, что у меня