Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

Шериз Готье гордилась бы своим сыном. Особенно приятно было видеть, как он рвёт свою каджунскую задницу, защищая пантеон, которому, по сути, было на него наплевать. Но те, о ком Ник заботился, были связаны с Олимпом, и ради их спасения он продолжал сражаться, несмотря на превосходящие силы противника.

«Да, он всё ещё оставался хорошим парнем».

Когда они кружили, Макс заметил Иллариона и увидел печаль в глазах брата. В отличие от него и Фалсина, Илларион был рождён и обучен сражаться в команде. Всякий раз, когда его брат отправлялся на войну без своей Аделины, он каждой клеточкой своего существа ощущал её потерю.

И тот факт, что Илларион выступил на защиту Серы, значил для Макса всё. Больше всего он ценил бескорыстие брата.

«В каждом саду растёт одна-единственная роза, настолько прекрасная, что, как только её схватит мороз, никакая другая больше никогда не сможет там вырасти. Моя роза есть и всегда будет моей Аделин. И я никогда не перестану оплакивать её».

Именно эти слова Илларион вытатуировал на своей руке вместе с изображением розы в память о погибшей жене.

Всякий раз, когда он оставался один, Илларион лениво проводил пальцами по этим словам, словно прикасался к своей любимой. Её потеря разрушила в нём что-то важное, и Макс не был уверен, что брат когда-нибудь снова станет целым.

«Если бы у меня было хоть одно желание, которое я знал, что исполнится, я избавил бы тебя от боли, брат».

Но Судьба никогда не была благосклонна к драконам.

— Приближаемся!

Макс первым ринулся навстречу крылатым демонам, стараясь прикрыть братьев. Илларион и Фалсин остались позади, защищая фланг.

Син был прав: галлу были опасны в своём мастерстве.

— Не позволяйте им вас поцарапать! — предупредил Ашерон, не зная, что они к этому иммунны.

Макс изрыгал огонь, сметая с лица земли всё, что попадалось на пути. Он и его братья присоединились к Зареку и Джерико, которые пытались вытеснить группу демонов из Зала Богов. Это заняло время, но в конце концов они обратили их в бегство и направились вверх по холму, к храму Аполлона.

Расправив крылья, Джерико взмыл между драконами.

— Спасибо за помощь.

Фалсин кивнул.

— Чего они добиваются?

— Явился Аполлон и приказал Зевсу отречься от престола. Вы знаете, как это бывает. Хотя сейчас он всего лишь номинальный правитель, Зевс метнул в него несколько молний, и всё началось.

Зарек схватил демона, пытавшегося его укусить, и с такой силой швырнул, что тот отлетел вверх и чуть не задел Макса.

— Эй!

— Пригнись, — сказал Зарек с небольшим опозданием.

Макс показал угрюмому богу средний палец.

На этот раз Зарек проигнорировал оскорбление и ринулся за другой группой. По крайней мере, хоть кому-то эта драка приносила удовольствие.

Странный свет отвлёк Макса. Он повернул голову и увидел, как Илларион теряет высоту. Опасаясь, что с братом что-то случилось, он бросился за ним.

Не говоря ни слова, Илларион сложил крылья и приземлился возле храма своего отца.

— Что случилось?

«Ты тоже это слышишь?»

— Что? — В ушах у Макса звенел шум битвы и бешеный стук собственного сердца.

Илларион склонил голову набок.

«Это Серкамон».

— Кто?..

«Трубадур двенадцатого века. Аделина вечно уговаривала меня сходить послушать его песни».

И тут Макс тоже услышал. Лёгкая, едва уловимая мелодия, тихая, но отчётливая.

Bel m'es quant ilh m'enfolhetis

Я счастлив, когда она сводит меня с ума.

E∙m fai badar e∙n vau muzan!

Когда она заставляет меня смотреть на неё с открытым ртом.

De leis m'es bel si m'escarnis

Я счастлив, когда она смеётся надо мной.

O∙m gaba dereir'o denan,

И делает из меня дурака — в лицо или за спиной.

Qu'apres lo mal me venra bes

Ведь после зла приходит добро.

Be leu, s'a lieys ven a plazer.

Если только она того захочет.

Что за чёрт? Почему это играет на фоне? Странный выбор для греческого бога войны.

«Металлика[23]», «Пантера[24]»… это ещё можно понять. Дэт-метал[25] — вполне логично. Но средневековая любовная поэзия?

Нет, это по меньшей мере странно.

Илларион превратился в человека, чтобы заглянуть внутрь. Макс последовал за ним — и обнаружил, что в разгар битвы играл и пел вовсе не Арес.

Это был Аполлон. Что, впрочем, логично: он бог музыки и поэзии и по натуре довольно пассивный. Конечно, почему бы и нет? Чем не настоящий Нерон[26] — играющий на лире, пока горит Рим. Или, в данном случае, Олимп.

Вероятно, для чтения старому богу нужен был свет костров.

Словно почувствовав их присутствие, Аполлон перестал играть и сердито прищурился, вглядываясь в тени, скрывавшие их.

— Маленькие дракончики, все в ряд. Скажите великому греческому богу: насколько глубок поток вашей печали?

По спине Макса пробежал холодок. Он схватил Иллариона за руку и попытался оттащить его, но брат не послушался. Словно какая-то невидимая, мистическая сила влекла его вперёд. Словно сама музыка подчиняла его волю.

Аполлон поднялся на ноги, продолжая перебирать струны лиры.

— Я знаю, ты здесь, сын Ареса. Я чувствую тебя. Подойди, обними своего дядю… и спой со мной.

Илларион сделал шаг вперёд.

Макс вонзил когти в руку брата, надеясь, что боль выведет его из транса, и покачал головой:

— Нет, это трюк!

Сжав губы, Илларион наконец заколебался.

— Ах, — произнёс Аполлон раздражённым, недовольным тоном. — Ты мне не доверяешь? Ты ведь знаешь, что именно поэтому Дагон выбрал тебя для своих экспериментов много веков назад, не так ли? Поскольку ты был моим племянником, он решил использовать тебя, чтобы избавить аполлитов от моего проклятия. Он знал: моя любовь к тебе повлияет на моё милосердие. Вот почему я молил Зевса и Мойр спасти тебя от гибели.

Аполлон цокнул языком.

— Твой ревнивый сводный брат Макс не сказал тебе этого, не так ли? Что я никогда не желал тебе зла. Тебя и сыновей Ликаона должны были оставить в живых. Твой брат лгал тебе, Илларион, чтобы спасти свою шкуру и привлечь тебя на свою сторону. Это то, что он делал с самого начала. Как думаешь, почему он оставил тебя на все эти столетия запертым на Земле за завесой?

Макс застыл в ярости от такого обвинения.

«Как он посмел! Чушь собачья! Ты же знаешь, Илли. Ты был там. Ты слышал их, как и я. Всё было совсем не так! И я не знал, что ты в ловушке. Я бы пришёл