Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

и сделал бы так же снова, даже зная, что произойдет. Я тебя не знаю, но мне и не нужно. То, как он на тебя смотрит, говорит само за себя. Сомневаюсь, что есть что-то, чего он бы не сделал ради тебя, даже если это риск жизнью ради твоей безопасности.

— Ладно, — шепчу я, с трудом переваривая всё. Джи не должен был быть моим «навсегда». Он должен был стать диким и захватывающим воспоминанием, которое я могла бы достать из памяти, когда буду сидеть на крыльце в пятьдесят лет, оглядываясь на свою жизнь.

— Мы уже в пути. У меня есть примерное представление, где вы, но я хочу, чтобы ты оставалась на связи, хорошо? У меня есть Bluetooth в шлеме, так что просто продолжай говорить, а я буду ехать, пока не найду вас.

— Хорошо, Хэвок. Мне нужно было вызвать скорую или полицию? Я не знала, что делать.

Чувствую, как снова погружаюсь в прошлое, в ту беспомощную подростковую версию себя, которая кричала о помощи, пока горло не начало кровоточить.

— Он дышит?

— Да, я… Я чувствую его пульс. Сильный и ровный. Боюсь убрать руку, вдруг он остановится.

— Ты справляешься, Эмити, действительно справляешься. Ты ранена?

Я качаю головой, забывая, что он не видит меня.

— Нет, в порядке.

— Хорошо, просто продолжай держать пальцы на его пульсе. Если что-то изменится — если он перестанет дышать или кровотечение усилится — я вызову скорую. Ты просто сосредоточься на нашем парне, хорошо?

— Справлюсь, — говорю я.

Слышу звук двигателя и поднимаю голову, чувствуя облегчение — пока не вижу знакомый грузовик, медленно приближающийся к нам.

— О, Боже…

— Эмити, что происходит?

— Они вернулись.

Я перевожу телефон на громкую связь и кладу его на живот Джи, прежде чем снова засовываю руку в его куртку.

— Кто «они»? Говори, Эмити! — кричит Хэвок.

— Грузовик, который сбил нас. Он едет к нам, медленнее, чем я могу идти.

— Черт. Ладно, слушай меня, Эмити. Тебе нужно спрятаться.

— Что? Нет, я не оставлю Джи.

— Не думаю, что они вернулись, чтобы проверить, как ты, детка. Надеюсь, я ошибаюсь, но…

— Ты думаешь, они вернулись, чтобы добить нас, — перебиваю я его, наконец понимая, что это не было несчастным случаем. Они намеренно сбили нас.

— Пожалуйста, Эмити. Спрячься. Сделай это ради Джи, — мягко говорит он.

Но вместо того чтобы сдаться и согласиться, его тон только злит.

— Нет. К черту тебя, Хэвок. Я не оставлю его, и ты не заставишь меня.

Достаю пистолет Джи и проверяю, заряжен ли он. Сделав паузу, чтобы сосредоточиться, наблюдаю, как грузовик останавливается в нескольких метрах от нас.

— Они остановились, — шепчу я.

Хэвок ругается, и я слышу, как его двигатель ревет громче, пока он мчится к нам.

— Если Джи не поставит тебя в угол за это, я сделаю это сам, — бросает он, когда двери грузовика открываются, и двое мужчин выходят.

Я прицеливаюсь, оставаясь внизу. Думаю, они не видят нас четко из-за канавы, в которой мы находимся, и из-за того, как наклонен мотоцикл.

— Двое идут ко мне.

— Эмити, ты вооружена?

— Да, у меня пистолет Джи. Как думаешь, он не будет против, если я его использую? — мои слова звучат по-детски, пока я пытаюсь оставаться в настоящем.

Мне нужно сосредоточиться на Джи, а не на маме, на спасении его в настоящем, а не на спасении ее в прошлом.

— Он хотел бы, чтобы ты сделала всё, чтобы остаться в безопасности. Слышишь меня, дорогая? Всё, что потребуется.

Я понимаю, что он говорит. Если дойдет до этого, мне нужно будет нажать на курок без колебаний, потому что они не станут медлить. Если эти ребята начнут стрелять, то будут делать это на поражение, иначе они бы не вернулись.

Когда они приближаются, замечаю их нашивки и чувствую, как мое тело расслабляется.

— О, слава Богу, у них нашивки «Душ Воронов».

Облегчение накрывает меня, и я знаю, что всё будет хорошо. Кровь, стучащая в голове, заглушает слова Хэвока.

Это был просто несчастный случай — должно быть, — странный случай, который я раздула из-за сегодняшних событий.

Но тогда почему они не остановились, когда сбили нас? И почему они едут на грузовике, а не на мотоциклах? Я думала, они не могут носить нашивки, когда едут в машине.

Сосредотачиваюсь на них. Они уже в нескольких шагах и не выглядят встревоженными или шокированными. Похоже, будто для них это обычное дело.

— Я их не узнаю, — шепчу, понимая, что это братья, которых я раньше не видела.

— Эмити, — голос Хэвока звучит странно, будто в нем есть нотка паники.

— Что не так? Это же твои братья, да?

Его дыхание прерывистое, когда он отвечает:

— Если ты их не узнаешь, они не из нашего отделения. Единственный новичок здесь — я. Нет ни кочевников, ни братьев, которые были бы в разъездах или помогали другим клубам.

— Ладно, но они же «Вороны», верно?

Молчание.

— Хэвок?

Тишина.

— Друзья или враги, Хэвок?

Они ближе, и теперь видят меня. Они ускоряют шаг.

— Друзья или враги? — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы, пока я вижу, как они достают оружие и направляют его на нас.

Будто вырывая ответ, Хэвок отвечает рычанием:

— Враги.

Я не колеблюсь. Поднимаю пистолет и стреляю.

Первый падает, но второй уклоняется и стреляет в ответ. Бросаюсь на Джи, прикрывая своим телом. Несмотря на звон в ушах, слышу, как Хэвок кричит мое имя через телефон, но я не отвечаю. Всё, что могу сделать, — держать голову внизу.

Когда стрельба наконец прекращается, тишина заполняет воздух, и каждый из нас ждет, кто сделает следующий шаг. Поворачиваю голову и готовлю пистолет, ожидая подходящего момента, когда воздух пронзает самый сладкий звук.

Мотоциклы.

Слышу ругань, прежде чем стрелок бежит обратно к грузовику. Стреляю в него, раздается крик, но он не падает. Ковыляет, кажется, волоча ногу за собой. Он добирается до грузовика, залезает внутрь, резко стартует и стреляет в меня, проезжая мимо. Одна из пуль попадает в землю рядом с моей ногой. Так близко, что я чувствую тепло сквозь джинсы, а затем он исчезает. Джи пока в безопасности.

Прикладываю пальцы к его шее, ненавидя то, что он всё еще не приходит в себя. Пульс сильный и ровный, и это единственное, что не дает мне развалиться на части.

Бросаю взгляд на того, в кого стреляла, но он не двигается. Не знаю, чувствую ли облегчение или просто слишком оцепенела. Уверена, вина нахлынет позже. То, что я умею стрелять, не значит, что хотела