Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Уверен, она тебя простит.

— Надеюсь, Мак. Очень надеюсь, — вижу, как Эмити выходит из автодома с рюкзаком за плечом. — Ладно, увидимся позже.

Подхожу к Эмити, беру ее за руку, прежде чем она передумает, и веду к своему мотоциклу. Протягиваю шлем, но она хмурится.

— Надень его, Эмити.

— Я не могу его надеть. Он тебе нужен, — протестует она, хмурясь еще сильнее.

— Не позволю тебе сесть на мотоцикл без шлема, Эмити. Ты — драгоценный груз. Мы заедем в магазин по пути и купим тебе новый.

— Я могу просто надеть другой, — предлагает она, но ее лицо выглядит так, будто она только что откусила лимон.

— Нет. Давай же, хочу успеть в магазин до закрытия.

Беру шлем и надеваю ей на голову, поправляя ремешок, прежде чем сесть на мотоцикл. Жду, когда она сядет сзади, и, когда это происходит, все сомнения исчезают. Она обнимает меня и кладет голову в шлеме на мой жилет.

Завожу двигатель и трогаюсь с места, держа скорость низкой. Магазин находится примерно в тридцати минутах езды, так что я еду спокойно.

Через двадцать минут езды мы останавливаемся на светофоре, и я жду, пока загорится зеленый. Провожу рукой вверх и вниз по ее бедру, обтянутому джинсой. Спокойствие дня нарушает только рокот моего двигателя.

Когда загорается зеленый, я трогаюсь, набирая скорость. Что-то справа привлекает внимание. Но уже слишком поздно. Оно врезается в нас, сбивая с дороги. Я пытаюсь выровнять мотоцикл, но грузовик задевает заднее колесо, снова выводя меня из равновесия.

Борюсь с мотоциклом, понимая, что это безнадежно. Пытаюсь уложить его на бок как можно мягче, но затем всё переворачивается, и я вижу только темноту.

28

Слепой инстинкт и мышечная память срабатывают, и я бросаюсь с мотоцикла прямо перед тем, как мы падаем. В момент, когда чувствую землю, перекатываюсь, принимая удар на плечо и верхнюю часть руки. Делаю несколько перекатов, стараясь держать тело расслабленным, и останавливаюсь на боку, а не на спине.

Воздух выбивает из груди, и одно мгновение я просто лежу, пытаясь вспомнить, как дышать. Шум вокруг заглушается стуком сердца и порывами воздуха, наполняющими легкие глубокими глотками.

Спустя неизвестное количество времени я наконец беру дыхание под контроль. Глубоко вдохнув, встаю на руки и колени и оглядываюсь в поисках Джи. Нахожу его в канаве через дорогу, мотоцикл рядом, волна страха накрывает меня.

Поднимаюсь на ноги, слегка пошатываясь, и почти падаю, прежде чем поймать равновесие. Он лежит на спине без сознания, с кровью, сочащейся из носа, и глубокой раной на лбу. Срываю шлем и бросаю его в сторону, опускаясь на колени рядом с ним. Поднимаю руку и прикладываю дрожащие пальцы к его шее, наклоняясь ближе.

Проходит мгновение, но когда я наконец чувствую устойчивое биение его пульса под пальцами и теплое дыхание на своей щеке, с облегчением всхлипываю.

— Джи, детка, ты меня слышишь? — беру его лицо в руки, умоляя открыть глаза и сказать, что с ним всё в порядке.

Он не отвечает, и я сдерживаю еще один всхлип, чтобы не поддаться панике. Мне нужна ясная голова. Нужно найти помощь. Оглядываюсь в поисках грузовика, который сбил нас, но его давно нет.

Снимаю рюкзак и роюсь в нем в поисках телефона, ругаясь, когда достаю его и вспоминаю, что единственный номер Воронов, который у меня есть, — номер Джи. Я задерживаю палец над цифрой девять. Нужно вызвать скорую, но тогда приедут и копы. Часть меня понимает, что это плохая идея. После всего, что Невея и Джи рассказывали мне о мотоклубе, знаю, что они играют по своим правилам, и вызывать полицию — табу. Мне это может не нравиться, но я знала, на что шла, когда согласилась на отношения с Джи. Я не могу сдаться сейчас только из-за страха.

Осторожно, чтобы не навредить ему, засовываю руку в его куртку и достаю телефон. На экране трещина, но в остальном он работает.

Ввожу пароль, бесконечно благодарная за то, что когда мой телефон разрядился на днях, он дал мне свой, чтобы написать Невее, не задумываясь, сообщив мне пароль. Я никогда не думала, что мне это понадобится для чего-то подобного.

Открываю контакты, нахожу имя Блейда и звоню. Звонок идет, но он не отвечает. Сбрасываю и пробую снова, но результат тот же.

— Черт тебя дери, Блейд, — ругаюсь, слеза скатывается по щеке. Так сложно держать себя в руках, когда не знаешь, правильно ли поступаешь. Может, мне просто вызвать скорую и нахуй последствия. Нет ничего важнее, чем убедиться, что с ним всё в порядке.

Он не лежал бы здесь, если бы я не устроила сцену из-за Моники на его мотоцикле. Джи не настаивал бы, чтобы я надела его шлем, и он был бы защищен, а единственное, что пострадало, — моя гордость, а не его череп.

Снова ругаюсь и листаю контакты, пока не нахожу имя Хэвока, вспоминая, что у Джи был готовый телефон для него, когда он прибыл в клуб. Звоню и задерживаю дыхание, молясь, чтобы он ответил. Пока идут гудки, снова прикладываю пальцы к шее Джи, чтобы проверить пульс. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке. Не могу позволить ему погибнуть, пока я бьюсь в панике.

— Джи?

— Хэвок! — вырывается у меня, когда он отвечает.

— Кто это?

— Эмити. Мне нужна помощь.

— Что случилось? — слышу, как он двигается, пока я глубоко вдыхаю.

— Нас сбил грузовик. Мы оба упали с мотоцикла Джи, но он был без шлема, Хэвок. Теперь он истекает кровью и не приходит в себя, — говорю я, позволяя страху просочиться в слова, воспоминания из прошлого смешиваются с реальностью.

На мгновение, кажется что это не Джи лежит на земле, а моя мама, и тяжесть неудачи угрожает задушить меня.

— Где вы?

Оглядываюсь, но не вижу никаких указателей.

— Я не знаю. Мы посреди ебанной глуши, — ругаюсь, видя только деревья и поля по обе стороны дороги. Говорю это Хэвоку, пытаясь не смеяться над мыслью, что он действительно может узнать чертово поле.

— Куда вы направлялись? Что проезжали? Думай, Эмити. Я уже в пути, но мне нужно понять направление.

Глубоко вдыхаю и закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Мы ехали со съемочной площадки. Направлялись в магазин за новым шлемом. Он заставил меня надеть свой, Хэвок. Джи пострадал, потому что чертовски упрям, — плачу я, открывая глаза.

— Если бы пострадала ты, а не он, было бы хуже. Поверь. Он знал риски