Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

– Как думаешь? Что там?

Он покачал головой.

– Только бы не дверь в Академию. Я так замотался последнее время с этой работой. Не хватало еще, чтобы она нашла меня и дома.

– Не дай Бог, – пробурчала я под нос, – может, еще одна кладовая?

Подняла глаза и утонула в нежном взгляде. Следом за взглядом меня догнал и поцелуй. Сладкий-сладкий. Долгий-долгий.

После него я едва нашла в себе силы открыть глаза. Мир расплывался розовыми пятнами. Томно кружилась голова.

Алекс, чувствуя свою надо мной власть, улыбался.

– Пойдем смотреть? – Прошептал он, зарываясь носом в мои волосы. - Надо же узнать, чем нас порадовали твои владения.

Любимые руки разжались и подтолкнули меня к сияющему проему. Я сделала неуверенный шаг и вдруг осознала, что сердце взволнованно колотится внутри. Так сильно я не волновалась еще ни перед одной новой дверью.

Странно все это. Очень странно.

– Давай, Наташа, смелее.

Пальцы мои легли на дверную ручку. Алекс накрыл их сверху своей ладонью. В общем, эту дверь мы открыли вместе.

***

В лицо пахнуло теплом и морем. Я с любопытством перешагнула через порог.

Здесь было темно. Соленый ветер взъерошил мне волосы, пробрался за ворот, принес с собой пригоршню брызг. Я вслушалась в размеренный шум волн, подняла лицо и утонула в бездонных звездах.

Здесь было лето. Здесь был песок. Здесь были пальмы.

Справа возвышалась большая терраса, освещенная магическими фонарями. Я без труда разглядела плетеный из ротанга диванчик и кресла. В полу горел самый настоящий огонь.

Меж брусьев, держащих прозрачную крышу висел гамак.

– Кайф! – это вырвалось вслух. Слишком сильным был мой восторг.

Внутри все пело. Боже, море! Неужели это правда море! Моя голубая мечта!

– Алекс, где мы? – не веря счастью, спросила я.

– В сказке. – ответил он. – Разве не видишь?

Я видела. Я все понимала и была благодарна затейнице судьбе.

Взявшись за руки, мы шагнули в эту влажную тьму. Когда я оглянулась на дверь, в проеме висел призрак Терезы Лурье. Мне показалось, что она улыбается.

– Спасибо, бабуля! Спасибо, домик! Чудесный подарок! – крикнула я и скинула туфли с ног, потому что нет ничего глупее, чем бродить на каблуках по влажному песку.

***

Последний день года порадовал зиму безудержным солнцем. Я зябко закуталась в пушистую шаль, поджала в туфлях пальцы, прислонилась к косяку.

Над входом «Сладкого пончика» сияла магическая гирлянда. Сейчас в ярком солнечном свете, ее почти не было видно. Но я точно знала, что ночью она заполнит разноцветными бликами все вокруг. Я сама создала ее для Марты из крохотных, с палец размером, флакончиков.

И теперь в наш Тихий уголок реками текли любопытствующие, чтобы лицезреть сие чудо.

– Наташа Риммель! – строгий голос духа-хранителя заставил меня вздрогнуть. – Живо зайди в дом и закрой дверь! Если заболеешь, я не собираюсь оправдываться за тебя перед месье Александром.

Я вновь передернула плечами и уже подумала, что бабуля как всегда права, хоть и перебарщивает частенько с заботой. Поэтому поспешила заверить:

– Иду, не волнуйтесь.

Но закрыть дверь не успела.

– Наташа!

Чуть дальше по улице показался барон. В руках его виднелась большая нарядная коробка, перевязанная алым бантом.

– Джастин.

Моя улыбка стала самой искренней.

– Вот, – он протянул мне подарок, – это тебе. Только сейчас не открывай, не нарушай традицию.

– Хорошо, – я посторонилась, пропуская его внутрь, – клянусь, что открою ровно в полночь.

– Молодец.

Меня, под прицелом недовольных глаз бабули, аккуратно клюнули губами в щеку.

– У меня новости.

Джастин сам направился в свой любимый эркер, но замер на пороге кухни, разглядывая новогоднюю ель.

Я тоже с удовольствием осмотрела наше с Алексом творение.

– Это что? – удивление моего гостя было искренним.

– Это мы с Алексом решили, что нам нужна своя собственная традиция. Тебе как, нравится?

– Спрашиваешь.

Ель была украшена парчовыми бантами и разноцветными стеклянным шарами, внутрь которых я честно закачала негасимый огонь.

Джастин приблизился к красоте, осторожно провел пальцем по сияющим бокам елочных игрушек.

– Это потрясающе, – практически выдохнул он, – в следующем году тебе надо такое продавать. От желающих не будет отбоя.

Я лукаво прищурилась.

– Ну, если ты так считаешь, то у меня для тебя подарок.

Подняла со столика красивый деревянный короб с золотым клеймом: «Лавка редкостей Наташи Риммель».

Джастин усмехнулся:

– Хочешь, угадаю, что там?

– Не надо, – отмахнулась я. – Считай, уже угадал.

Он все же откинул крышку, оглядел второй в этом мире набор шаров. Прицокнул языком.

– Порадую своих. Где они еще такую красоту увидят.

Я довольно оповестила:

– Вообще-то их было три. Угадаешь кому мы с Алексом отправили последний?

Он выпалил сразу:

– Его величеству?

Я наморщила нос.

– Фу, с тобой совсем не интересно.

Джастин отложил подарок, устроился на диванчике.

– Вообще-то я не просто так пришел. Принес тебе новости.

Я села напротив, разлила по чашкам чай, придвинула барону вазочку с печеньем.

– С хорошими?

– Как по мне, просто с чудесным. Вчера был суд.

Я кивнула. Джастин сделал так, что меня не вызывали на слушанье. Они с Алексом здраво рассудили, что мне совершенно ни к чему видеть тетку и ее подельников.

В итоге, представлял меня в суде королевский поверенный.

Так что за новогодними хлопотами я слегка упустила ход событий.

– И что там? - Сердце мое тревожно замерло.

– Все трое поедут на каторгу и надолго. И Режина, и женишок, и наемник. Но это не главное.

– Да, - я удивилась, - есть что-то главнее?

Джастин забросил в рот печенье и кивнул.

– Есть. Эта сладкая парочка умудрилась и там всех поразить.

– Энтони и Режина?

– Они. Представляешь, он сделал ей предложение.

– Чего? - Вот уж удивил, так удивил. - И они поженились?

– Пока нет. Но после праздников поженятся. Так что по этапу поедет уже мадам Шафф.

Джастин вдруг замолк, нахмурил брови, потом хмыкнул:

– Знаешь, мне подумалось, что он теперь совершенно счастлив. Добыл-таки свой ценный приз. Он же совершенно не хотел на тебе жениться. И вообще приходил сюда исключительно по настоянию Режины.

– Чудны дела твои, Господи.

Я покачала головой, потом честно призналась:

– И ладно. Больше всего мне хочется о них забыть.

И я забыла.

Зачем помнить